В коридоре нам навстречу шли два инженера от авиационной промышленности. Я знал, что они из какого-то научного производственного объединения и специализируются на авиационном вооружении.
— Опять на работу? — спросил у меня один из них, пожимая руку.
— Да. Кстати, мы тут с товарищем обсуждали авиабомбы. Их будущее, так сказать, — ответил я.
Инженеры посмеялись.
— Ну какое будущее⁈ Чугуний он и есть чугуний. Туда ничего больше не влезет, если только «начинку» менять.
Я взял у Морозова тетрадь и вырвал листок с рисунком.
— А что насчёт крыльев и системы наведения?
Вот тут заработало серое вещество у научных деятелей! Сразу пошёл зуд на затылке, лбы сморщились, а глаза прищурились.
— Тут надо технически разобраться. У нас есть что-нибудь в каюте? — спросил один инженер другого.
— Конечно. Если что, я мичмана одного знаю. Там с «шилом» полный порядок.
В общем, есть у мужиков и о чём подумать, и чем это дело «запить».
Собрав вещи, мы поспешили на палубу. Витя Тутонин сказал, что прямо сейчас мы убываем на берег для боевого слаживания с ливийцами.
— А они этого хотят? — проворчал Морозов.
— У них вариантов нет. Если хотят не дать американцам разбомбить страну, будут слушать нас, — сказал я.
— Вдруг не будут? — поинтересовался Саня Белевский.
— Должны. Иначе им не выстоять.
На взлётной палубе уже всё было готово к нашему убытию. Бурченко о чём-то разговаривал с Граблиным и командиром корабля. Завидев нас, он показал на три запущенных Ка-27. Шум от винтов вертолётов заглушал слова, которые мне говорил Морозов.
Техники помогли нам загрузиться, и мои товарищи стали усаживаться на свои места.
— Я не лечу, Серый, — крикнул мне в ухо Олег, когда я начал залезать в вертолёт.
— Почему? Нам на берегу понадобится кто-нибудь на командном пункте рядом с ливийцами.
Олег не успел объяснить. К вертолёту подбежал Бурченко.
— Печка нам там не нужен. Будет работать здесь. Нам следует торопиться. Вы полетите со мной в другом вертолёте, — перекрикивал шум винтов Андрей Викторович.
Бурченко ушёл, и Олег крепко пожал мне руку, по-дружески приобняв.
— Ребят береги, Серый. Зря не рискуйте.
— Спасибо, — ответил я и закрыл сдвижную дверь вертолёта.
Только я запрыгнул на борт своего Ка-27, за мной тут же захлопнули дверь. Я ещё пробирался к откидному сиденью, а вертолёт уже оторвался от палубы «Леонида Брежнева».
Сквозь окно в двери наблюдаю, как мы медленно отдаляемся от нашего корабля. Среди тёмной глади моря, его огни смотрятся завораживающе.
— Родная «коробочка»? — наклонился ко мне Бурченко, сидевший напротив.
— За время похода и полётов с него стал таковым. Вводите в курс дела, Андрей Викторович.