— Все на палубу. Я через минуту буду, — отправил Ребров меня и Ветрова вперёд.
Павел заспешил быстрее, а я немного замешкался, поправляя спасательный пояс на ходу.
— Как это понимать?
— У меня боевая задача, которую я должен выполнить. И если мне нужны все лётчики, то никто не запретит привлекать Ветрова к полётам. Своё командование я уже убедил, — сказал Ребров.
— Мы с вами не на фронте Великой Отечественной. Вам ничего не спишется, — услышал я ответ особиста.
— Напугали ежа голой жопой! — отмахнулся Вольфрамович.
Дальнейший разговор мне уже было не услышать.
На палубе быстро произвели запуск. Стартовые позиции заняли и ждали команды на взлёт от руководителя полётами.
— Саламандра, 321й парой готовы к взлёту, — запросил я.
В задней кабине у меня Морозов. Ведомым — Белевский и Тутонин.
— По команде, 321. Ждём доклада Тарелочки, — ответил руководитель полётами.
На стоянке уже запустилось звено, которое будет атаковать нас. Ребров с Ветровым — в паре представляют отвлекающую группу. Инженеры толпятся рядом с самолётами, ожидая доклада о готовности вырулить. Выпускающий техник стоит по правую руку от меня в застёгнутом шлемофоне и ждёт команды на взлёт.
— Серый, 99я посадка будет? — спросил Морозов по внутренней связи.
— Будет. Удачную серию без последствий прерывать не хочу, — посмеялся я.
Минуту спустя, экипаж Як-44 доложил, что готов взлетать.
— Взлёт, форсаж! — дал команду руководитель полётами.
Взлетели без проблем. Прошлись над палубой и взяли курс в зону дежурства. Як-44 набирал нужную высоту не быстро. За это время остальная группа успела пару раз проверить свои средства и выйти на заданный рубеж.
— Тарелочка, к работе готовы? — запросил Ребров.
— Подтвердили. Заняли 5000.
Солнце уже клонилось к закату. Ещё несколько минут, и совсем стемнеет. Пока мы выполняли очередную восьмёрку, оператор Як-44 докладывал в эфир, что видит на индикаторах. Естественно, что всё завуалировано и согласно переговорной таблице.
— 001й, начал режим 2, — доложил Ребров.
Несколько секунд спустя на прицеле и локаторе появились те самые помехи.
— Коля, работай. Посмотрим, как можно отстроиться, — сказал я.
— Пока не выходит.
— 2й, начну маневрировать по направлению, — подсказал я Белевскому, который был на 300 метров выше меня и в 10 километрах правее.
— Понял.
Выполнил отворот вправо, но изображение не изменилось. Мало того, попытка выхода из зоны помех привела к вводу в слепую зону прицела.
Сделал боевой разворот и тут же переворот. Перевёл самолёт на пикирование. Слегка придавило, но ещё хуже моему товарищу в задней кабине. Морозов продолжал колдовать над локатором. Изображение то и дело менялось. А отвлекающая пара Реброва тем временем была всё ближе.