— Честный и прямой, — произнёс я.
Места в конструкторском бюро МиГ есть. Потребность тоже. Об этом прекрасно знают в Министерстве. Получается, что тут два варианта, почему из меня сейчас делают дурака.
В Министерстве не хотят развития конструкторского бюро МиГ, поэтому вставляют палки в колёса со всех направлений. Не просто же так на фирме всего 4 лётчика. Плюс любая авария рассматривается комиссией по расследованию авиационного события, как измена Родине. Это вариант номер один.
Вариант под номером два — личная неприязнь ко мне со стороны кого-то в Министерстве. Звонки Гурцевичу, задержка с вручением приглашения в посольство, а теперь и непонятки с распределением. События одной цепи, ведущей к одному человеку. Кажется, Егор Чубов собрался взять реванш.
— Вы не переживайте, Сергей. Без работы мы вас не оставим, — посмеивался Вениамин — «дырявый подбородок», надевая очки и просматривая бумаги.
— Конечно. Не волнуйтесь, молодой человек! Выбор у вас колоссальный, — успокаивал меня его коллега.
Какой-то развод начинается. Ну не могли на фирме МиГ взять и кинуть меня с Ваней! Им же нужны люди. Зачем тогда было нас подготавливать к работе в их конструкторском бюро?
— Так. Ну вот! Смотрите, как вам повезло. Мест уйма, — посмотрел на меня поверх очков Вениамин Григорьевич. — Знаю, что вы отличный лётчик.
— Лучший в этом наборе, — поправил его Гурцевич.
Вот это оценка! Первый раз слышу в мой адрес такое. Не зазнаться бы!
— Хорошо. Раз всё так, как сказал начальник школы, то лучшему лётчику на выбор предоставляем три лучших места: Новосибирский авиационный завод, Киевский завод, завод им. Гагарина в Комсомольске-на-Амуре, — продолжил Вениамин Григорьевич.
На фирме МиГ очень ценят преданных людей, не сомневающихся в своём выборе профессии и месте работы. Если проявлю сейчас хоть каплю интереса к другой структуре или предприятию, это приведёт к проблеме с попаданием к «микояновцам». Это будет «козырь» для этих двух «распределителей» из Министерства.
— Мне эти три места неинтересны. Я дал принципиальное согласие на работу в конструкторском бюро МиГ, — уверенно произнёс я.
Скрывать факт предварительных разговоров с фирмой теперь нет смысла. Да и нет здесь состава преступления. Блатом ни я, ни Ваня Швабрин при распределении не пользовались. Это был выбор старшего лётчика фирмы и всего остального лётного состава.
Вениамин Григорьевич задумался, а его коллега Игорь Васильевич взял слово.
— Давай, ещё какой-нибудь вариант предложу. Сергей, подумай о своём будущем, — уговаривал он меня.
Уступать нельзя. Без работы всё равно не оставят, так что надо стоять на своём.