— Асере, ке боля⁈ — радостно подскочил ко мне техник с острова Свободы с небольшой фляжкой.
Эта фраза относится к более разговорному диалекту на Кубе и переводится, как «чувак, как дела?».
— Хорошо… то есть, муй бьен. Грасиас, асере, — поблагодарил я кубинца за воду и стал выбираться из кабины.
Давно так не радовался тому, что стою двумя ногами на бетонной поверхности. Африканское солнце здраво припекает, в воздухе нет того напряжения, что было чуть больше часа назад. Но основные ингредиенты «аэродромных запахов» прежние — керосин, выхлопные газы машин и испарений.
Я медленно подошёл к самолёту и, не снимая перчатку, приложил руку к фюзеляжу в районе бортового номера. Пару раз погладил и застыл. Возможно, я сумасшедший, что именно так проявляю уважение к самолёту. Но каждый, кто летал, летает, и ещё будет летать, всегда должны относиться к своему «крылатому другу» с почтением и благодарностью.
— Асере, с вами хорошо всё? — спросил у меня со спины кубинец, наблюдая, как я поглаживаю МиГ-21, раскрашенный в зелёно-песочный камуфляж.
— Си, компанеро. Спасибо за работу ещё раз, — ответил я.
— Вы так… с уважением относитесь к самолёту! — удивился техник, поправив кепку на голове.
— Он — легенда! Другого такого не будет, — ответил я, пожал руку кубинцу и пошёл к самолёту Кости.
Своего ведомого Бардина я обнаружил под крылом самолёта. Костян сидел в тени на бетонке, перебирая в руках свой шлем. Всё внимание техсостава было обращено на киль МиГ-21, на котором летал Бардин. Он и, правда, был сильно повреждён. Удивляет, как он вообще дотянул до аэродрома.
— Ты чего такой суровый, как наша действительность? — улыбнулся я, подойдя к Бардину.
— У меня сил нет. Ты специально так крутанулся вокруг меня? — спросил Костя, подняв на меня глаза.
— Не первый раз так делаю. Времени не было, чтобы как-то по-другому тебя прикрыть, — ответил я.
Бардин встал с бетонки и крепко обнял меня.
— Спасибо, Серый, — поблагодарил Костя. — Но я, всё равно, был шокирован. В обычной жизни такое не увидишь. Сам понимаешь — инструкции, приказы, методические советы. Куча ограничений.
— Мы же на войне. Какие тут могут быть ограничения! Но, далеко не все из них бесполезны. Соблюдать инструкции надо, — похлопал я его по плечу.
На полосу сели очередные МиГи, выпуская тормозные парашюты. Гул двигателей продолжал наполнять атмосферу вокруг аэродрома.
Марк, который светился от счастья, медленно шёл к нам. Завидев, что мы его заметили, он тут же сменил походку. Где-то я это уже видел.
Нос кверху, спина прямая, а руки работают словно щупальца. Чем-то напоминает орангутанга. В будущем подобный «выход» назовут походкой миллиардера.