– У вас было что-то или вы просто так? – спросила Лейла.
– А что?
– Да нет… Интересный мужик просто.
Я повернулась к ней. Взгляд у неё был достаточно выразительный, чтобы я поняла, куда она клонит, но ответить мне было нечего.
– По деньгам всё как обговаривали, – сказала я, закрыв машину. – Можешь протестировать. Я вчера проверила её в деле сама, но ты…
– О не-е-ет! – отмахнулась Лейла. – Если ты проверила, я спокойна. Кать…
– Что?
– Ты какая-то не такая.
– Какая не такая?
– Похудела. Синяки под глазами. Знаешь, что вчера было? Твой бородач сцепился с Лео. Их парни еле растащили.
– Он не мой.
– Кто именно? Бородач или Лео?
– Оба.
Лейла медленно прошлась мимо машины, потом мимо другой – красной «ауди», которой мне только предстояло заняться. Развернулась и посмотрела на меня.
– А ты хочешь, чтобы было по-другому? Можешь не отвечать, – добавила она. – Просто я подумала…. Я не лезу, это меня не касается. Но подумала, что если бы ты захотела, чтобы кто-нибудь из них стал твоим…
– Лейла, давай не будем об этом, – оборвала её я.
– Давай. Только учти: если в следующий раз твой бородач приедет без тебя, я им займусь. Она повертела в руках ключи от машины. – Я тебя предупредила, Кейт.
Я не ответила. Мне должно быть всё равно. Должно быть! А ревность… Ревность можно затолкать поглубже, в компанию к грусти, боли и дурацкой, совершенно неуместной любви.
Глеб
Ося ещё спала. Сидя на краю постели, я гадал, где взять няньку. Вчера пришлось выставить ту, которую я взял по рекомендации пару недель назад. Характеристики у неё были отменные, но Ося не оценила. И сваренную ей кашу без комочков не оценила, и заплетённую косичку, и хождение чуть ли не на полусогнутых.
– Папа, – сонно пролепетала дочь, открыв глазки.
– Доброе утро, Ося.
– Я не Ося, я Оса.
– Какая ты Оса?
– Такая. Я Оса.
Я растрепал её волосы. Проще было согласиться.
Проклятая девчонка перевернула всё с ног на голову. Вынесла мне мозг, перекроила внутренности. В ней собралось всё, что я терпеть в бабах не мог, но стоило подумать о ней, мозг заклинивало.
Оська слезла с кровати и, схватив расчёску, стала водить ей по волосам.
– Давай помогу, – протянул руку, но дочь расчёску не отдала.
– Катя сказала, что если я буду стараться, научусь сама.
Я резко втянул носом воздух и встал. Катя, чтоб её! Чёртова Кейт!
***
Спустился вниз и зашёл в гараж. Остановился напротив «лексуса», на капоте которого сидела Катя месяц назад. На кой чёрт поехал вчера на гонки? Думал, может, встречу её. Но нет. Зато крендель, который к ней лез, своё получил. Как увидел его, на хрен крыша отъехала.