«Ужасное происшествие в Белом квартале! — кричал огромный заголовок на первой странице. — После долгого расследования Королевский суд Алтира наконец-то огласил приговор юному графу Артуру Кристоферу де Ленуру и признал его виновным в совершении жестокого убийства. По данным следствия, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое лиственя [6] этого года младший сын графа де Ленура, находясь в состоянии алкогольного опьянения, убил собственного брата — Дерека Алена де Ленура, образцового военного и прекрасного светлого мага, чья смерть потрясла столицу меньше двух месяцев назад. Казнь преступника назначена на тринадцатое число этого месяца. Но накануне в особняке семейства произошла очередная трагедия! Два дня назад около часа пополуночи граф Кристофер де Ленур был найден повешенным в собственном кабинете! Прибывшие на место происшествия следователи алтирского сыскного Управления уверены, что граф покончил жизнь самоубийством. Собственноручно написанная им предсмертная записка не дает ни малейшего повода в этом усомниться. А уже этим утром нам сообщили, что накануне около полуночи убитая горем графиня Элеонора де Ленур выбросилась из окна собственной спальни. Расследование еще ведется, однако следователи полагают, что очередная ужасная смерть в этом несчастливом семействе — прямое следствие трагедии, которая всколыхнула весь город с гибелью Дерека Алена де Ленура…»
Я хорошо помню, как закончил читать эту страшную статью.
Помню, как сразу после этого в моей душе что-то оборвалось.
Помню жуткие черные стены, которые сомкнулись вокруг меня, словно стены кошмарного склепа. И холод… тогда я впервые в жизни испытал дикий, невыносимый, воистину смертоносный холод, от которого останавливается сердце.
Сколько я так стоял, шатаясь под тяжестью обрушившихся на меня известий, не знаю. Я плохо помню, что случилось потом. Зато моя память каким-то чудом сохранила знание о том, что в тот день, как и сегодня, в столице шел снег. Снег был повсюду. На земле, на крышах, на головах прохожих. И точно такой же снег тогда выпал в моей душе. Горький, черный, по-настоящему мертвый снег, который мы видим лишь в моменты беспросветного отчаяния.
Именно тогда мой разум впервые накрыла пелена безумия. Тогда же я впервые в жизни ушел темной тропой. Сквозь холод и тьму, как ведомый инстинктами зверь, на одном чутье вернулся в опустевший особняк семьи де Ленур и уже там, стоя во тьме, вдруг увидел яркие, подсвеченные алыми искрами, но совершенно отчетливые следы, которые вели прочь от места преступления.