— Я к твоим услугам, красавица, — ухмыльнулся я, радуясь, что хотя бы пару лишних мгновений еще поживу.
— Что такое Тьма, Артур? — вдруг совершенно неожиданно поинтересовалась Смерть.
— Тьма — это отсутствие света, — даже не задумавшись, выпалил я.
— А что такое свет? — снова огорошила Она меня. А когда я ошарашенно промолчал, к моей щеке прильнули ледяные губы и шепнули над самым ухом: — У тебя три удара сердца, Артур. После этого, с тобой или без тебя, я уйду.
Что-о⁈ Я или умру, или останусь тут скитаться вечным призраком⁈
Хорошенький же выбор предоставила мне Смерть!
— Так что ты скажешь? — снова прошептала Она. После чего я лихорадочно метнулся взглядом в одну сторону, в другую, но гули и впрямь застыли, будто чья-то властная рука действительно остановила время.
Три удара сердца…
Всего три удара!
Но если учесть, что на темной стороне оно у меня почти не бьется, то Смерть сделала воистину королевский подарок! Итог, конечно, в любом случае будет один и тот же, но лучше уж отправиться вместе с Ней на перерождение, чем сдохнуть от зубов гулей, а после этого вечно скитаться во Тьме, порой даже не понимая, кто я и как тут оказался.
Демон!
Так что же такое свет⁈
— Свет — это тепло, — торопливо пробормотал я, в то время как мои мысли лихорадочно заметались. — Свет — это солнце, огонь, весна… но ты, наверное, не об обычном мире спрашиваешь?
Бом-м! — как удар колокола в старинных часах, гулко содрогнулось мое сердце.
— Свет, свет… — еще быстрее забормотал я, кидая по сторонам отчаянные взоры. — На темной стороне света никогда не бывает. Здесь же нет солнца. Здесь вообще ничего нет, кроме нежити… и нас! Но если считать, что ты говорила о том свете, что мы способны принести сюда с собой, то свет… свет — это жизнь! Та божественная искра, что есть в нас самих и которую мы, смертные, всегда носим в сердце!
Бом-м! — во второй раз ударило у меня в груди. То ли я схожу с ума, то ли глупое сердце впервые за неделю решило поторопить события…
Но Смерть на это ничего не сказала.
— А еще свет — это вера! — выкрикнул я, чувствуя, как холодеют держащие меня пальцы и как сумрак в моих глазах медленно гаснет, сменяясь самой настоящей тьмой. — Вера! Ты слышишь⁈ Пока мы верим, мы все еще живем!
Смерть снова промолчала, а я вдруг почувствовал, что самым настоящим образом тону. Я будто в первый раз шагнул во Тьму и снова, как десять лет назад, ощутил на себе ее ледяное дыхание. Снова, как и тогда, оказался посреди тюремной камеры и невидящим взором уставился на брошенную мне под ноги свежую газету.
Зачем это понадобилось делать охраннику, я ни тогда, ни сейчас не знал, но, как наяву, увидел выделенный черным шрифтом заголовок. И так же, как в ту ночь, вдруг почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.