Воспоминания — как отблеск молнии: внезапно возникнув, они так же быстро и погасли, почти не украв отмеренного Смертью времени. Но, заново вспомнив печальный отрезок той жизни, я внезапно понял, о чем Она спрашивала. И с каким-то новым чувством оглядел погруженную в полумрак улицу.
Для темного мага в порядке вещей прикасаться к Тьме и слышать ее шепот. Но по-настоящему на темную сторону мы уходим лишь в минуты страшного, всепоглощающего и по-настоящему убивающего душу отчаяния.
У каждого из нас в прошлом был день, о котором мы не хотим вспоминать: гибель близких, предательство любимых… За каждым магом Смерти стоит своя собственная невеселая история. Однако только сейчас, здесь, глядя в глаза жадно облизывающихся тварей, я вдруг осознал, что в действительности не хочу умирать. Что я, несмотря ни на что, все еще не сдался. Не пал духом. А ставшее для меня мостиком во Тьму отчаяние не заполонило мою душу полностью. В ней по-прежнему осталось место для дружбы, сочувствия, желания бороться… и в ней пока еще действительно остался свет.
— Свет — это надежда, — в каком-то прозрении прошептал я, замерев под холодными руками Смерти. — Вот что заставляет нас идти вперед! И вот почему даже здесь мы остаемся живыми!
Пальцы на моей щеке легонько сжались и, бережно проведя по покрывшейся инеем коже, медленно отдалились.
— До встречи, Артур Рэйш, — со смешком отступила Смерть. И мне почему-то показалось, что в этот момент она торжествующе улыбалась.
А затем ощущение чужого присутствия окончательно исчезло, удавка на горле резанула кожу чуть глубже, а из-под нее, словно голодная змея, выползла тоненькая черная струйка. Слабая, неуверенная, но все же истинно моя.
Бом-м! — в третий раз гулко содрогнулось мое сердце, извещая об окончании отпущенного Смертью срока.
— Тьма… тебе жертвую! — прохрипел я буквально за миг до того, как приготовившиеся к прыжку гули снова ожили.
Пляшущие перед моим лицом черные язычки вспыхнули, в мгновение ока превратившись в густое, пышущее мертвенным холодом пламя. Удавку на моем горле с силой дернуло, обильно брызнувшаяся из-под нее кровь окропила загородившее полмира пламя, и в тот же миг весь мир заволокла густая черная пелена.
Я успел только увидеть, как прямо на меня несется раззявившая пасть мертвая тварь, следом за которой в едином порыве ринулись остальные гули. Невольно зажмурился, непроизвольно напрягся, одновременно сжав кулаки. А потом с тоской подумал:
«„Секиру“ бы мою сюда»…
И сперва даже не поверил, когда в правую ладонь что-то требовательно толкнулось.