Всё возможно. Нужно просто делать и не отступать.
Ну и верить, как уж без этого. В себя верить.
Процесс шёл так гладко, что я сначала не поверил. Будто сам город принял то, что я делаю. Меня и остров. Словно так и должно было быть, а я лишь восстанавливал часть системы.
Мне помогала мировая магия.
И это было удивительно, ведь эта сила считалась неподвластной. Сама по себе магия мира всегда объяснялась чем-то вроде замкнутого контура, удерживающего все аспекты и ими же поддерживаемого. Одарённые могли взаимодействовать с этой магией, если обладали соответствующими способностями.
Наподобие артефакторов, шаманов и подобных. Тех, кто умел видеть, ощущать или управлять несколькими силами. Не как дуалисты, именно что владеющие источниками, а как… операторы.
Мировая магия не являлась частью магической системы людей. То есть такого аспекта не было. Не существовало магов мира. Но были те, кто умел видеть эти потоки и разбираться в них. Как та девчушка из моей деревни. Врождённый талант.
Но лишь сейчас я задумался — а можно ли этому научиться?
Ведь по сути универсал и есть маг мира, включающий в себя все части этой системы.
Вот только беспутцы показали мне, что есть ещё что-то. Да и не только они.
Меня невольно затянуло в водоворот прошлого. Старые эмоции вспыхнули, будто это случилось лишь вчера.
— Вот чёрт…
Моя темница была, пожалуй, получше, чем у Зотовой. Обустроена для артефактора настолько хорошо, что о большем и мечтать было нельзя. В моём распоряжении были любые инструменты и материалы.
А в центре помещения стоял артефакт.
Величайшее создание магии, которое я когда-либо видел. Устройство, буквально правящее миром. Устройство, дающее практически абсолютное могущество. Власть над временем. Власть над смертью.
Тогда я не был универсалом и не мог разобраться ни в возрасте артефакта, ни в его схеме. Большое колесо из тёмного дерева, грубых форм и выглядящее неказисто. Сколько ему было? Тысяча лет или больше?
Я был одержим артефактом.
Не спал, забывал есть, пока изучал его. Пытался понять, как такое возможно. Пытался, даже зная, что скорее всего никогда оттуда не выберусь. Забавно, но моё вечное заключение дало мне больше свободы и целеустремлённости, чем всё остальное до этого.
Я хотел узнать, я хотел понять, я хотел победить.
Я сдавался, отчаивался, бесился и жаждал уничтожить всё вокруг.
Но я был магом надежды, может, мой дар и вёл меня вперёд, не давая отступить. А может упрямство, за которое меня так ругал учитель. А может, всё это было неразрывно связано.
Почему-то я никак не мог вспомнить, сколько лет я провёл сначала в поисках, а потом и в темнице. Два, три, десяток? Целая жизнь. А потом…