— Твой счастливый билет в новую жизнь, — сказал я без тени улыбки. — Вставай. Экскурсия только началась, а мы уже отстаем от графика.
— Это… это розыгрыш? — в её голосе звучала истеричная надежда, граничащая с безумием. Она озиралась по сторонам, ища подтверждение своей нормальности. — Реалити-шоу? Где камеры? Куда смотреть?
— Нет камер. И режиссера нет. Добро пожаловать в реальный мир, Наташа. Или как там тебя?
— Тали… — она сглотнула, глядя на опустившуюся плиту, из-за которой все еще доносились глухие удары. — Это статуи… они двигались. Они хотели нас убить. По-настоящему.
— Бинго. И поверь мне, детка, это были самые безобидные экспонаты в этой коллекции. Дальше будет хуже. Идем.
Я развернулся и уверенно зашагал вглубь коридора, светя фонарем перед собой. Стены здесь были покрыты фресками, изображающими путь души в загробный мир. Весьма символично.
— Подожди! — она вскочила, споткнулась, но догнала меня, хватая за рукав куртки. — Куда мы идем? Нам надо назад! Надо вызвать полицию! Спецназ! МЧС! Они разберутся!
— Не приедут, — я даже не замедлил шаг. — Мы не в музее. Мы в Искажении. Пространственный карман, вырванный из реальности. Отсюда есть только один выход — вперед. Через труп босса.
— Ты псих? — она забежала вперед, преграждая мне путь. В её глазах плескалось отчаяние. — Какой босс? Ты говоришь как геймер, переигравший в Доту! Это жизнь!
Я резко остановился. Навис над ней, используя свое преимущество в росте и опыте. Посмотрел ей в глаза. Холодно. Жестко. Так, как смотрел на паникеров перед штурмом Цитадели Демонов.
— Послушай меня внимательно, Тали. Твой привычный мир изменился пять минут назад. Смирись с этим. Теперь здесь действуют другие правила. Правило номер один: слушайся меня беспрекословно. Правило номер два: не тупи и не задавай глупых вопросов. Правило номер три: если я говорю бежать — ты бежишь, пока легкие не лопнут. Если говорю падать — ты падаешь и вжимаешься в пол. Поняла?
Она смотрела на меня, открыв рот. Страх, возмущение, шок, попытка отрицания. Я видел, как ломается её картина мира. Это больно. Но это необходимо.
Если она не сломается сейчас и не перестроится, она умрет в следующей комнате.
Наконец, она кивнула. Медленно, неуверенно, словно марионетка.
— Поняла.
— Вот и умница, — я обошел её. — А теперь не отставай. И смотри под ноги. Здесь каждый камень хочет твоей смерти.
Коридор вывел нас в следующий зал. Он был просторнее предыдущего, воздух здесь был сухим и затхлым. Пол был расчерчен на большие каменные квадраты, испещренные иероглифами.
В центре зала, на небольшом возвышении, стояла массивная каменная чаша, до краев наполненная песком.