— Ваше величество… — произнёс кардинал Амальрик, глядя в самую душу Краузе своими чёрными, без белков, глазами. — Я правильно понимаю ваше желание? Вы хотели бы…
— Начинай уже свой ритуал, святоша! — рявкнул узурпатор. — И возьми на это столько людей, сколько тебе надо! В госпитале полно раненых, большая часть из них всё равно сдохнет к утру… Всё должно закончиться сегодня, понял меня?
Амальрик только поклонился молча и ушёл. Он прекрасно знал, что нужно сделать, чтобы в небесах над Первой Гаванью явился тот, кого оптиматы нынче почитают воплощением Бога. Тот факт, что следом за Амальриком последовал и Элеммирэ Сверкающий, эмиссар Туринн-Таура, никого не смутил. Здесь привыкли закрывать глаза на подобные вещи.
— Монсеньор, мы сегодня умрём? — Молодой зверобой, лицо которого казалось Аркану знакомым, стоически переносил страдания, причиняемые ему товарищем.
В плече у него застрял арбалетный болт, и его было необходимо извлечь прежде, чем залить рану алхимическим снадобьем и перевязать. Рем вспомнил юношу: этот парень пришёл в его дружину сразу после захвата Цитадели, принадлежавшей тогда маркизам. Был ещё какой-то случай с общей пробежкой вокруг замка в полной боевой выкладке…
— Мы не умрём. — Буревестник надеялся, что его голос звучал уверенно, несмотря на гулкие удары, от которых сотрясался люк, ведущий с лестницы на площадку — последний рубеж обороны. — Мы — дети Божьи, и потому — не умрём! Не здесь. Не сейчас. Никогда!
— Аркан! — кричали снизу. — Лучше сам спрыгни с башни! Мы сдерём с тебя шкуру, насыплем в неё соли и наденем обратно! Ты сдохнешь, Аркан, прямо сегодня!
У этих воинов внизу были причины ненавидеть аскеронского герцога — отсюда, из башенных бойниц, они видели, как умылась кровью армия Краузе, какие чудовищные потери понесла внутри периметра городских стен. Каждый из рыцарей Вайсвальда понимал — он обречён, поскольку ортодоксы и южане уже дочищали Купеческий квартал от последних оптиматов и скоро должны были взяться за ворота и захваченный осаждающими участок стены. А помощь из военного лагеря всё не приходила…
— Они убьют нас, — с явно прозвучавшим в голосе фатализмом проговорил раненый молодой зверобой. — Дайте мне меч, я хочу погибнуть как воин!
— Ладно тебе, парень! — сказал Шарль и, резко дёрнув, вытянул арбалетный болт, а Луи мигом залил рану декоктом и приложил чистый перевязочный пакет. Юноша обмяк, от боли лишившись сознания. — Вот и всё. По крайней мере, мы что могли — сделали. Всё, что в силах человеческих. Может быть, умрёт быстро и не увидит этого кошмара.