— Мы ударим здесь и войдём в город, — сказал дю Ритёр тоном, не терпящим возражений. — Если у вас ещё остались маги — прикажите им как-то замаскировать наши позиции, чтобы со стен не увидели передвижения рыцарской конницы…
— Мы будем передвигать рыцарскую конницу? — поджал губы тот, кто считал себя Императором Людей.
— Краузе! Слушай, что он говорит, если хочешь закончить кампанию до холодов! — рявкнул Штадлер без всякого уважения к его мнимому величеству. — Продолжайте, сэ-э-эр!
Дю Ритёр когда-то был посвящён в рыцари, так что формально имел право на это звание. Однако с видимым неудовольствием на лице он поковырялся ногтем в зубах, допил из кубка содержимое, прищёлкнул языком и продолжил, сохраняя на лице досадливое выражение:
— Передайте мне всех пленных ортодоксов, что у вас есть. Подготовьте рыцарей, чтобы они могли достичь ворот за один бросок. Авангард из тех, кого не жалко, и… И основные силы — лучших из лучших. Мои люди удержат ворота, вы же должны будете прорваться в город!
— Но почему же именно эти ворота? — удивился Вайсвальд. — Они неплохо защищены башнями и довольно узкие, да и враг там есть — знамёна, шлемы, блеск оружия тому свидетельство! Почему мы должны атаковать именно там?
— Потому… — Дю Ритёр прочистил горло, которое явно драло после горькой редьки, и смачно харкнул себе под ноги. — Потому что там нет сраных ортодоксальных попов.
И пошёл, грохоча сабатонами и лязгая закованными в броню ногами. Если бы он мог выбирать — он бы стал сражаться за дю Массакра. Антуан, по крайней мере, не был таким кретином, как это стадо напыщенных болванов. Но эльфы крепко держали командира наёмников за задницу, так что другого выхода, кроме как взять чёртову Первую Гавань, у кондотьера не имелось. А ещё — он точно знал, что ни Разора Кориолана, ни Змия Аркана в этой крепости не было… А значит, бояться нечего. Мелковат пока Буревестник против дю Ритёра!
Самым мерзким для Аркана было то, что он не мог пойти на вылазку вместе с кавалеристами-южанами. Сомнений не имелось: этот варварский спектакль затеял дю Ритёр! Там, в пятистах шагах от стен, на недосягаемом для стрел и пращных пуль расстоянии наёмники в коричневых гамбезонах ставили на колени людей — и рубили им головы, одному за другим. Сильные мужчины, профессиональные воины из дружин трёх князей Юго-Востока, гарнизонные солдаты из захваченных оптиматами городков, ополченцы и все, кто посмел оказать вооружённое сопротивление оккупантам, а потом из-за ранения, контузии или численного превосходства неприятеля попал в плен… Все они сейчас умирали под ударами наёмников дю Ритёра. В этом не было людоедской жестокости Белых Братьев или изощрённого садизма туринн-таурцев. Только голый расчёт, механическое выполнение необходимых действий. Верный расчёт, надо сказать!