«Кровная месть» — эти слова были произнесены не им. Не он начал вендетту… А закончить её можно было только одним способом: убить всех, кто может обнажить оружие против его отца, братьев, сестры. А значит…
— Отправляйся в ад, дю Легрос! — сказал Рем устало и с размаху воткнул клинок под забрало рыцарю.
Донжон пал спустя четверть часа — у него просто не осталось защитников.
Игры кончились — к бывшей резиденции маркизов дю Жоанаров, которая, как оказалось, носила поэтичное название «Цитадель Чайки», маршировала армия коннетабля Бриана дю Грифона.
Стальная змея, состоящая из людей, лошадей, доспехов, клинков и знамён, вилась по лесной дороге, постепенно взбираясь по пологому склону холма к замку. Аркан прикинул, что армия коннетабля состояла никак не меньше чем из пяти или семи тысяч воинов. Бок о бок двигались герцогская гвардия и так называемые «вассалы короны», нетитулованные имперские рыцари-башелье, которые получали свои наделы за военную службу, присягая только и исключительно императору.
Последние три десятка лет императоров в Кесарии попросту не было, и башелье предложили свои услуги местным правителям, клянясь в верности не конкретному человеку, а скипетру — княжескому, герцогскому… Теперь их следовало называть не «вассалами короны», а «вассалами скипетра». На взгляд Рема, это было несусветной глупостью: а если скипетр возьмёт больной ублюдок типа дю Массакра и прикажет сжигать деревни с жителями или мучить маленьких детей?
Так или иначе — местоблюстителем герцогского престола по обычаю всегда был коннетабль, так что и армия подчинялась ему. Кроме герцогских сил, дю Грифон вёл с собой и личную дружину — знамёна с его эмблемами в виде мифического полуорла-полульва виднелись в самом авангарде. Гремящей и пылящей колонной войско приближалось к взятому несколько дней назад замку дю Жоанаров. Его, Рема Тиберия Аркана Буревестника, замку!
— Монсеньор! — Это обращение на западный манер порядком раздражало баннерета, но деваться было некуда — ещё сильнее его бесило «ваше высочество». — Монсеньор! Какие будут приказания?
— Накройте стол прямо тут, на барбакане. Я так и не попробовал знаменитого жоанарского выдержанного вина! И пошлите кого-нибудь… Шарль, попроси маэстру Доэрти встретить коннетабля. Патрик — благородный и тем паче — капитан, моя правая рука… Это будет прилично. Пусть пригласит дю Грифона сюда, ко мне. За обедом переговоры пойдут гораздо продуктивнее…
— Переговоры? — Шарль, старый вояка, был уверен, что столкновения не избежать.
Аркан же вёл себя довольно беспечно — и это удивляло верного вассала. Но, не сказав ни слова, сержант устремился вниз по винтовой лестнице. Рем вздохнул полной грудью: всё-таки червь сомнения точил его душу. Нет, он не опасался штурма: во время взятия этого замка ортодоксы не повредили укрепления, и сейчас твердыня, битком набитая воинскими припасами и продовольствием, могла показать зубы. Да и гарнизон рос день ото дня — ортодоксы юга герцогства продолжали присылать людей: по пять, десять, двадцать от каждого хутора, деревни, городка.