Пинок чёрной великанской ноги — и ещё пять или шесть саами с переломанными костями выбывают из схватки. Но остальные только плотнее смыкают ряды, принимая на щиты прорвавшихся сквозь смертельный танец дю Валье синелицых, и бьют их, и колют!
Микке в приступе ярости вдруг поудобнее перехватил свою секиру и мощным взмахом рук отправил её в полёт. Вращаясь и рассекая воздух, оружие северянина нашло свою цель — лезвие секиры вонзилось в бедро чёрного исполина, и тот взревел — более от удивления, чем от причинённого ущерба. По ноге у него заструилась кровь. Этот маленький успех приободрил саами, они увидели, что их чудовищный враг — из плоти и крови, и, ударив в щиты клинками, хором выкрикнули:
— АЙЕ!!! — и шагнули вперёд. Вот уж воистину — безумие нашего бесстрашия!
Рема наконец осенило! Он схватил дубину одного из поверженных берсерков и ударил ею по помосту, имитируя бой барабана комита на галере. ТА-ТАМ! ТА-ТАМ! Обратный ход вёсел! Полный назад! Микке даже вздрогнул от неожиданности и заозирался. И увидел друга, который единственным возможным образом подавал ему сигнал.
Ярвинен издали поймал взгляд Аркана и кивнул — мол, понял! В горячке боя Микке пробился к израненному, но несломленному Вилле Корхонену и сумел дать ему знать, чего именно хочет этот странный аскеронский ортодокс. По цепочке команду отступать передали всем и каждому, и северяне принялись отходить, теряя людей из-за выпадов великана и наскоков беснующихся синелицых. Даже неутомимый дю Валье, кажется, понял, что пора прекращать играть со смертью, и, кувырком уйдя от попытки Туони затоптать его, поравнялся с отступающей фалангой саами.
Торжествующие враги во главе со своим огромным предводителем преследовали отступающих и огрызающихся блеском стали и ударами щитов храбрецов.
— Флавиан! Теперь!
Кажется, священник обрёл второе дыхание. Только-только он стоял на полу на коленях, бессильно пряча лицо в ладонях, как вдруг встал в полный рост и громовым голосом стал произносить священные слова:
— Падёт подле тебя тысяча и тьма — одесную тебя; к тебе не приблизятся! Смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым! Ибо ты сказал: «Господь — упование моё»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим! Не приключится с тобой зло, и рана не приблизится к телу твоему! — Глаза его сияли, дохнувший в хлопающие двери порыв ветра растрепал волосы, заставил полы сутаны развеваться…
Огромный чёрный великан, до которого было уже рукой подать, вдруг остановился, дёрнувшись всем своим исполинским телом, как будто ударился лбом о невидимую преграду!