— И свет во тьме светит, и тьма не объяла его! — раздался вдруг зычный голос Флавиана, и разом все свечи, лампы и факелы в главном зале Золотого Дома вспыхнули немыслимо ярко. Многоголосый рёв боли, который издали синелицые, послужил сигналом для саами.
Северные воины набросились на врагов, которые, будто ослепнув, тыкали оружием в разные стороны, безуспешно пытаясь нащупать противника… В первых рядах рубился Вилле Корхонен, размахивая непривычным для здешних мест фламбергом. Закованные в броню воины Линдстрёмов, подобно стаду носоруких чудищ, наступали медленно и неотвратимо. Воины Сорса вклинились в боевые порядки неприятеля. Шаг за шагом дружинники и бойцы из свободных семей оттесняли синелицых к провалу и уже поверили в свою победу! Однако гулкий, грохочущий бас из подземных глубин вдруг произнёс на языке саами:
— Voi teitä kuolevaiset! Tuoni tulee! — И земля задрожала.
— Туони грядёт!!! — взвыли синелицые, а воины кланов попятились.
Один-единственный человек сохранял полную невозмутимость — это был легат Амальрик. Он так и стоял недвижно, будто каменный, сложив руки на груди. И ни берсерки, ни метательные снаряды синелицых вроде топориков и дротиков не причиняли оптимату никакого вреда.
Рем отметил это краем сознания, пытаясь сосредоточиться перед моментом истины, который должен был наступить вот-вот… Он устремил взгляд вверх. Там, под самым потолком, у основания крепких стропил мелькнуло бородатое лицо гнома-мастерового, и Аркан подал ему знак — мол, ждите, будьте наготове!
Огромная чёрная пятерня вцепилась в край ямы. За ней — вторая. Рем круглыми от ужаса глазами глядел на эти чёрные пальцы… Каждый из них был толщиной с запястье взрослого мужчины! Потом из-под земли высунулась черноволосая башка: сначала макушка, потом лоб, кудлатые брови и глаза, горящие, страшные, подобные двум жерлам вулканов!
Ужас объял северян. Они обратились в бегство, стремясь покинуть Золотой Дом.
— Трубы! Трубы! — закричал Рем, надеясь, что старшина трэлей услышит его и сделает всё необходимое.
Не было никаких отвлекающих ходов и тайных манёвров, никто не атаковал Байарад с разных сторон — синелицые ударили в самое его сердце!
Не все, далеко не все саами позорно бежали. Самые стойкие сплотились вокруг своих вождей, не глядя на разногласия и клановую рознь. Чуть более полусотни воителей — и молодых, и старых, — выстроились в фалангу у помоста. Раненный несколько раз Вилле Корхонен, неукротимый Микке Ярвинен и Матиас Линдстрём в измятых доспехах и с залитым кровью лицом держали левый фланг, Тойво Сорса и его сыновья — правый.