Пусть вечные адские муки заставят убийцу раскаяться в содеянном!
Вас же мы призываем не поддаваться панике. Сохранять спокойствие, отправляться на занятия в штатном режиме, а после их окончания, в пятнадцать ноль-ноль, посетить могилу и памятный мемориал, который будет посвящён невинно убиенной. Волею её родных, мы похороним нашу ученицу в Парке Раздумий, на месте случившегося. В нарицание каждому, кто смеет хотя бы думать о том, чтобы договариваться с врагами Рода Человеческого!’.
Жёстко, конечно. Столько про вечные муки… особенно с учётом того, что это правда. Что его душу теперь должен бы прибрать к лапам Легит, и терзать, выжимая из неё всю реальность, всю негативную энергию, и обращая в демоническую силу.
Вечными муки не будут, конечно. Но они будут очень, очень долгими.
А вот этот пафос порицания и, особенно, этот акцент на личных мотивах убийцы просто смешон! Особенно, написанный рукой демонопоклонника чёрт знает в каком поколении. Напрямую причастному к Культу и его мерзким делишкам.
Надеюсь, однажды я сумею посмотреть Пожарскому в глаза. Перед тем, как отделить голову от тела.
В общем, день совсем не задался, и это мягко сказано. Пока мы уныло тащились на занятия, не радуюсь даже тёплому ещё осеннему солнышку, мимо нас шли дети, их родители и их охрана.
Далеко не все они шли в таком виде на уроки. Многие — на выход. Эта школа ведь как маленький макет страны. А значит высшая знать здесь — цари и боги, которые могут забрать своё чадо в любой момент и по первому желанию.
Сегодня такое желание возникло у многих.
— Как думаете, — шепнула Лиза, косясь на эту детско-родительскую процессию. — А почему они просто не скрыли… ну, всё это? Ну там замяли как-нибудь, или как это сказать вообще?
— Замяли, правильно. — похлопала её по плечу Рина. — Молоток, Лизка, учишься говорить нормально! Да тока кто ж им дал бы замять-то⁈
— Никто. — согласился и я. — А если бы сначала и вышло, потом, когда всё вскрылось бы, скандал вышел бы такой, что буквально полетели бы головы. Считай, весь цвет державы нае… обдурили бы! Это похуже, чем «не уследили за дурачком».
И тут в нашу беседу решила вмешаться ещё одна персона. Я давно чувствовал её ауру, знал, что она тут рядом греет уши. Да и остальные, видать, тоже. Но вот того, что эта дама, не общавшаяся с нами несколько лет, вдруг заговорит, я не ожидал!
— Сомнительно, что просто не уследили. — чистым, певучим голосом произнесла Юленька Долгорукая. — Мама всегда учила меня искать, кому выгодно.
Мы все дружно обернулись на неё. Даже шаг замедлили. Юленька… уже, пожалуй даже Юля, а может и Юлия за прошедшие годы выросла. Хоть мы и учимся в одном классе, но она давно уже забила на школьную тусовку и сидит тихонько, не привлекая внимания и, кажется, вообще ни с кем н общаясь.