Ну а когда я сделаю из них боевые артефакты, реальность возрастёт ещё сильнее. Потому что у вещей появится Функция. А ещё история, хозяин, предназначение и уникальная форма. Всё это, каждое новое «отношение» предмета с миром, повышает его реальность.
Это, кстати, и людей касается. Поэтому люди, которые всё время где-то крутятся, что-то важное делают, о чём-то напряжённо думают, чувствуют вкус к жизни куда лучше, чем предпочитающие пролёживать диваны.
Да и функции сохраняют обычно куда дольше. Не теряют сами себя, постепенно утрачивая крупицы реальности.
Но тут, благо, помог Имредан. Сейчас это всё-таки просто кости демона. И техномагические инструменты другого демона режут их не без труда, но и не бестолку.
Как дирижёр орудуя здоровенным «операционным столом», на котором Имредан в своё время буквально выковал себе новое тело, я направлял стальные щупы, алмазные буры и мано-резаки на «подопытных». И от костей во все стороны летела сияющая стружка.
От распространившейся по подвалу Благодати Имредан предпочёл удалиться, а Артур забился ветвями куда-то вглубь стен и пола. Даже Рина немного страдала, но она уже слегка.
— А мне потом от оружия этого плохо не будет? — заглянула она мне через плечо, моргая алыми очами. — Стрёмно как-то. Я всё-таки…
— Не будет. — улыбнулся я покрасневшей подруге. — Это сейчас я нарушаю целостность, а потом оно всё будет замкнуто. И выплёскиваться при ударе. Так что для всяких взрослых игр плётку не используй, хех!
— А? Чё? Каких таких игр?..
— А… Да не бери в голову. Взрослые все странные.
Задумчиво кивнув, Рина удалилась, сев к остальным ребятам. Все они завороженно наблюдали, как я делаю пасы руками, и вслед за ними мечутся над столом гибкие «руки» и сверкающие пилы техномагической кузницы демона-технолича.
И всё-таки, я заметил ещё кое-что в их взглядах. С самого возвращения заметил. То и дело они поглядывали на меня… с явным отчуждением. Небольшим, смешанным с искренним восторгом.
Но с отчуждением.
Так подростки смотрят на взрослого, которого очень уважают и считают «вожаком». Но именно на взрослого. Он вожак — но он не первый среди равных.Уже не один из них.
Что ж. Там, в Форпосте-17, я действительно куда больше общего показал с Адамом, а не с ними.
Но пока, уверен, никто из ребят не выскажет это вслух. Долго ещё не выскажет. Скорее всего — до самого турнира. Им уже давно хватает сознательности, чтобы понять, какой невероятной хренью (в хорошем смысле!) мы все тут занимаемся.
Что мы все тут заодно и едем в одном вагоне. А наш поезд в огне.
Но после победы, если она случится, наши пути разойдутся. Это неизбежно. И это неизбежность из тех, с которыми лучше примириться.