— Касту?
— Ну да. Это и по изначальному-то плану был военный проект. А уж теперь и подавно. Подумайте сами.
И Валерий обрисовал супругам перспективу. С самого раннего детства эти дети находятся сугубо в одном и том же кругу своих. Во внешний мир они не выходят.
При этом с самого раннего детства между ними завязываются дружеские связи, обостряется конкуренция, налаживается взаимодействие.
Затем, когда они станут постарше, им просто незачем будет разрывать эти связи! А если сюда добавится ещё и чувство своей избранности — и подавно.
— А камеры эти! — махнул Бестужев на пролетающий мимо серый шар. — Это ведь идеальное средство отчуждения! Сами посудите — кто будет нормально общаться с этими детьми, за взрослением которых может годами наблюдать весь мир? А они — сами они захотят общаться с людьми, каждый из которых мог смотреть на них как на подопытных кроликов?
Ответ напрашивался сам собой. И этот ответ Осинским явно не понравился.
— А затем лучшие из них пойдут дальше, в дворянскую академию. То есть даже из них, избранных, будет проведён отсев! Представляете самомнение и сплочённость этих малолетних «лучших»⁈ — активно жестикулировал Валера. — А если им потом выдадут дворянство, или офицерство? Это станет формальным закреплением — вот так, мол, можно с юности попасть в ряды элиты.
Дима и Соня задумчиво помолчали. Ну да, картинка выходит стройная. И не то чтобы какая-то неочевидная — очевидная, просто они как-то не думали об этом.
А теперь вот, подумали.
— Милая, а мы вообще точно хотим сыну такой судьбы? — прищурился Дима.
Соня неуверенно помотала головой… нет, кивнула… нет, и не кивнула тоже. Вывела что-то неопределённое и сказала:
— Я не знаю, Дима. Я не знаю. Я не могу сказать о дворянской жизни ничего хорошего. Но я была лишь одной из детей могущественного княжеского рода. А если Костя станет основоположником своего собственного? Если создаст в своём роду свои правила?
— Ага, создаст! — возразил ей муж. — Никто за века не создал, все живут по одним, а наш сын возьмёт и создаст? Не, Костян крутой карапуз, вопросов ноль. Но на всякого крутого есть яйца покруче.
— Чего? Какие ещё яйца?
— Ну… вкрутую типа. Сваренные.
— Тьфу! Дурацкие у тебя метафоры. И яйца я не люблю. А вот то, кем Костя вырастет и станет, зависит не от его места в дворянских книгах, а от его воспитания и способностей.
— Твоя жена права, Дмитрий. — вернулся в разговор молчавший Валера. — Это то, что в вашей власти. А закрывать мальчику путь на вершину общества просто из-за ваших личных страхов — кощунство. И просто слабость.