Я хмыкнул, скрестив руки на груди. Камень, прямо сказать, не впечатлял.
— По мне, так это не на сердце похоже. Скорее, на окаменевшую раковую опухоль…
Она едва заметно качнула головой, её губы сжались в тонкую линию, но она продолжила, проигнорировав мой выпад. Она была в своём мире.
— Он не целый. Здесь отсутствует примерно четверть. Но даже в таком виде… это переворот. Конец всей известной нам истории.
Я обвёл взглядом камеру. Тесное, душное пространство. В углу лежала небольшая горка песка, будто кто-то в спешке пытался что-то засыпать. Инстинкт, отточенный годами недоверия к миру, дёрнул меня подойти. Я смахнул песок ладонью, и под ним обнаружился ещё один осколок этого проклятого камня. Такой же угольно-чёрный, с такими же зловещими ртутными прожилками. Пока я его разглядывал, Стелла продолжала вещать, её голос наполнял гробницу, как эхо из другого мира.
— Апоп обитает в Дуате, в подземном мире. Каждую ночь, когда Ра плывёт по подземному Нилу на своей ладье, Апоп пытается его остановить, выпивая всю воду из реки. Но Ра и его защитники каждый раз побеждают змея, заставляя его изрыгнуть воду обратно.
— В Нил? — уточнил я, поднимая холодный, тяжёлый осколок. Он был неприятно-липким на ощупь.
— Да, — коротко бросила она, поглощённая своей лекцией.
— То есть, технически, вся великая египетская цивилизация была построена на рвотных массах гигантского космо-червя? — я ухмыльнулся, глядя на неё искоса. — Забавно. Уверен, на истфаке в методичках об этом не пишут.
Она закатила глаза, но я заметил, как дрогнул уголок её губ.
— Эх, Егор… Ни капли романтики.
— Отчего же? Ты, я, Западная пустыня, попа… Очень даже романтично, — я пожал плечами, внутренне наслаждаясь её бессильной злостью, — Продолжай, пожалуйста, мне дико всё это интересно.
Она не могла не рассказывать, это было сильнее её.
— Есть и другая, еретическая версия мифа, — добавила она, и её голос стал глубже, мрачнее. — Где Апоп — не разрушитель, а демиург. Тот, кто создал Вселенную из Хаоса.
— Хм… Ну, смотри, Стелла. Кажется, я нашёл недостающую часть пазла твоего апокалипсиса, — я подошёл к ней, протягивая осколок.
Её глаза расширились.
— Егор, ты дурак? — вспылила она. — Эти камни археологическая ценность! Их нельзя трогать без перчаток. Понимаешь?
— Ой, да ладно тебе, — хмыкнул я. — Это ж камни. Чего им сделается?
Я поднёс кусок к тому, что был её пьедестале, чтобы примерить. В этот момент острая, как скальпель, грань камня полоснула по моему пальцу. Резкая, злая боль. Я только стиснул зубы. Капля тёмной крови сорвалась с пальца и упала на стык двух частей.