Добрела до ученических комнат, по пути отчаянно вспоминая ускользавшую картинку. Ночь весенних даров, девушка и парень. Они спешат укрыться в темноте, поборов робость первого свидания… И прическа той студентки на диво хороша, волосок к волоску!
— Мисс Хендрик! — Танна выскочила из своей комнаты и вытаращила на меня огромные карие глаза. — Простите… Ох, Имира Сиятельная… Простите, я как раз собиралась вернуть!
В темных пальчиках она сжимала ее. Мою расческу. С гхарровой розовой инкрустацией.
— Мисс ди Маюрте… Вы осознаете, что за вторжение в спальню преподавателя и воровство его личных вещей вам полагается…
— Полагается, — всхлипнула девушка, с отчаянием во взгляде протягивая мне расческу. — Мои волосы… с детства… просто кошмарны…
— Меня это не должно…
— Будто проклял кто! Только помоешь — и они в разные стороны… пружинами… А Берроу на свидание позвал, и я… я слышала, что ваша расческа заговорена и поистине творит чудеса…
Ох, знала бы Танна, сколько «чудес» случилось из-за одной расчески! Непоправимых!
— Возьмите. И простите. Пожалуйста, — взмолилась девушка. — Я буду вам самой старательной ученицей, только не пишите на меня…
— Оставьте себе, мисс ди Маюртэ, — вздохнула с неожиданной теплотой.
Помнила я, каково это, отходить все курсы с непослушными волосами.
…Когда вернулась в свою спальню, каффы на постели уже не было. Она никогда долго не сидела на одном месте и, как водится, сбежала.
Я подошла к окну, отдернула штору. Глянула с грустной улыбкой на вихрь лепестков, рвущийся в гости. Схватилась за ручку и решительно потянула на себя.
И дышала, дышала, не в силах надышаться, наполниться ароматом весны. Которая всегда была рядом, да я не замечала.
Последний раз я с таким азартом искала мужчину… Боги Эррена, да никогда не искала!
Граймс не нашелся ни в диагностическом, ни в оранжерее-лаборатории, ни в палатах, ни у себя дома. Похоже, он сам решил потеряться. А если уж Альвар что-то решил…
Я мяла темный газон перед его домом новыми круглоносыми туфлями и кидала обреченные взгляды на Звездносвод. Где же он пропал?
Ежась от вечерней прохлады, куталась в тонкую кофту и наворачивала круги. Начинало моросить, и пребывание на анжарском воздухе становилось все менее комфортным.
Он упоминал, что иногда остается ночевать в деревне. Что нечасто радует свою спальню визитами. Но хотелось верить, что сегодня не тот день: мне нужно было сказать.
Сообщить, что я села, как он и велел. Подумала. И поняла. Дело вовсе не в виззарийском ритуале. Во всяком случае, у меня… Но и «Жетемии» я не пила.