— Твоя услуга зачтена, — улыбнулась златовласая сирра, кутаясь в темный плащ, пошитый из мрака. — Долг считается выплаченным.
— Вы явились лично, чтобы это сообщить?
— А ты не жаждал этой встречи, Грегори? У тебя больше не осталось вопросов? — ухмыльнулась божественно прекрасная Миэль, характером больше походившая на анжарскую сифу-кровопийцу.
Поговаривали, они тоже пропали из Эррена… Но Грег уже во всем сомневался.
— Я бы предпочел сейчас сжимать руку супруги и смотреть на новорожденную дочь.
— Успеешь, — она равнодушно повела плечом. — У тебя впереди многие годы счастья. Ты все сделал правильно, а я лишь захотела присутствовать при таинстве рождения этой девочки. Свое дитя я оставила слишком рано, а будущее Розы… Впрочем, не буду торопиться тебя пугать, Грегори Кольт.
Он напрягся, шумно вбирая ноздрями сладко-горький воздух: у ног сирры Рэдхэйвен вился мрак с хоботком. Исчадию изнанки совсем не место в его доме, в его саду… рядом с его собственной дочерью!
— Не бойся, эту беглянку я заберу с собой, — улыбнулась Миэль, приманивая пальцем молодой морок. — Душа девы так черна, что я обязана вернуть ее на изнанку. Она добровольно завещана мраку еще при жизни юной Тайлин, испившей темный яд. Дева отмечена грехом, душа принята мной по закону. Так что не морщись, сир Кольт… У каждого своя сторона. Ты исполнил обещание и более ничем со мной не связан.
Обещание… Тьма попросила от него сущую мелочь, нелепицу: положить виззарийский браслет в хавранские вещи. Кольт тщательно исследовал артефакт, обнаружил внутри древние брачные чары и еще сильнее удивился.
Для Софи, дважды благословленной и дважды венчанной в двух реальностях, змейка была бы обычным украшением. И Миэль дала божественную клятву, что браслет не навредит никому. «Это лишь шутка… Над упертым старым приятелем, который временами все-таки враг» .
И Грег повиновался. Нет смысла спорить с богиней. Нет шанса нарушить данное слово, которое Кольт держал при любых обстоятельствах. Когда обещал «что угодно», он готов был и жизнью пожертвовать. Своей. Лишь бы сначала дождаться рождения дочери.
— Полагаете, ваша шутка удалась? — сощурился, не спеша приближаться к женщине.
От Миэль разило мраком, и это было ощущением не из приятных.
— Полагаю, что да. Порой любовь — самое большое наказание, какое только может случиться, — звонко рассмеялась сирра. — Она же и подарок. Для старого друга, которому я задолжала. Он просил благословения богов, заключая помолвку… совсем не с той девой, что предназначалась судьбой. И я оставила право благословения за собой.