— Ну нет, не рассчитывайте, сир ректор, — Алексия усмехнулась. — Дела Керроу — это дела Керроу. Я всегда уважала этого мужчину. Мага, сумевшего скомпенсировать свою слабость, найти в ней силу. Меня интересовал артефакт, принадлежавший Найджелу. Очень мощный накопитель энергии, заряжающийся от самой материи мироздания. Не наш, а сеймурский… Там технологии накопления энергии вышли на новый уровень.
— Для чего его использовал Керроу? — допытывался Джонас, надеявшийся получить ключ к главной загадке прошлого года.
— Ему нужно было переместить кое-что из Анжара в подземный храм в Либтоуне. Мало кому хватит своей искры на такой портал, — помощница Мюблиума говорила монотонно, ровно, будто не раз готовилась к этому допросу. — Ни в спальне, ни в кабинете ректора я ту вещицу не нашла. Скорее всего, артефакт остался в храме… И я записалась в добровольцы. Мне тоже не хватало искры, чтобы сотворить… задуманное.
— Нашли? — равнодушно бросил Райс.
— Утрачен, — горестно вздохнула мисс Донован. — Вероятно, в разрыв провалился. Но я нашла кое-что получше.
— Книгу…
— Она сама раскрылась на нужной мне странице. На ответах, которых так жаждало мое сердце. Словно сама Имира вняла мольбам и дала подсказку!
А маутянки вчера сказали, что богиня давно не слышит дев. Не спасает их от беды.
— Чего вы надеялись добиться с помощью ритуала?
— Вашего внимания.
— Всего-то? — фыркнул Райс, чернея лицом до кончика породистого носа.
— В ночь весенних даров это… немало, Кейр. Вы удивитесь, но мне не чужды простые женские желания.
— О, уверен, ваши желания не так просты! Зачем вы вчера подходили к сиру Вейрону?
— Выживает сильнейший. Я хочу выжить.
— Вам что-то угрожает?
— Нет, но…
— Алексия! Вы хоть понимаете… какой вред могли… нанести? — Райс встал, уперся кулаками в стол и навис над Донован.
— В природе так же. Самки вирры борются за крепкого самца, способного подарить достойное потомство, — спокойно отвечала женщина, почти не тушуясь под черным взглядом. — Это научный подход. Борьба за лучшее заложена в каждом из нас. А чужакам не место в нашей спокойной гавани. Ни Вейрону, ни ей.
— Вы будто из дремучего анжарского леса… вылезли… — жутковатое шипение Райса пробрало до мурашек.
Лучше бы он орал, ей Варху. А так даже мне за дверью становилось страшно.
— Я слабая женщина, но я готова бороться за свое счастье.
— Ваша борьба — дрянной ритуал, призывающий чувства? — Райс с грохотом хлопнулся обратно в кресло.
— Я не верю в стойкий эффект от древнего шаманства, — передернула плечами Алексия. — Мне лишь нужно было оказаться у вас перед глазами, даже когда те закрыты. Поселиться ненадолго в вашем сердце. Мой образ коснулся бы ваших мыслей, льды, годами сковывавшие ваши чувства, растаяли бы… Стена, воздвигнутая от всех, рассыпалась бы в пыль. А эшерская дварфова, которую вы пьете без меры всякий раз после разрыва…