— Я уже говорила, Кейр. Вы одиноки, как и я. Ваши чувства неочевидны, Варх свидетель, но мои давно как на ладони…
— И вы решили их открыть?
— Я решила открыть вам глаза! — Алексия всплеснула руками. — На то, что происходит вокруг. На мир, на романтику Ахавы. Когда внутри все пылает, когда сердце бьется чаще, громче, и…
«И руки сами забираются под варховы кружева» , — мысленно проворчал магистр.
— Вы умная женщина, Алексия, — признал Райс, следя за ее ломанными, истеричными жестами и все меньше веря в устроенный фарс. — Какая, к линялым гхаррам, романтика?
Слишком четкий план, слишком аккуратное исполнение. Это не было ни шуткой, ни импульсивным проявлением чувств.
— Знаете, есть миры, в которых считают, что голубые глаза — признак заплутавшей истинной судьбы. Ваша судьба я, в том нет никаких сомнений.
Мисс Донован отряхнула ладони от невидимой грязи и, поджав губы, уселась обратно на стул.
— Вы, ми-и-илочка, в болото не шлепались, пиявок кружевным задом не собирали. В обморок на каменный пол не падали, к разрыву не гуляли. Седины сиру Райсу не добавляли, — язвительно прокряхтел док, привлекая в себе внимание. — Рановато вы на себя лавры истинной нацепили. Рановато, моя вредоносная… А то, что женщина умная, так даже хорошо. Мне хоть будет, что ампутировать.
Сшиватель Граймса опасно клацнул, леска засеребрилась, и Алексия вжалась в кресло по самые плечи.
Алисса Лонгвуд
Рой чешуекрылых парил в животе так отчетливо, что проснулась я от щекотных ощущений внутри. Будто меня всю ночь накачивали жидкой «Эйфорией», и теперь эффект выветрится не раньше, чем через месяц. Заболела. Как гхарру пить дать, заболела!
Посопев в розовую подушку, пахнущую Райсом и вчерашним безумием, я вяло поднесла к лицу ладонь. Гхаррова западня… Вчера я умудрилась забыть.
Там, в вояжере, я совсем спятила, сгорела в желании, обрушившемся на бедную Лисси. Но сегодня отчетливо увидела на пальце перстень с маленьким самарудом. Невинное украшение, сделавшее меня заложницей собственной маски.
Тяжелая голова в отчаянии бухнулась назад в подушку. Вика. С Райсом ночью была Вика.
Это ее светлые волосы он накручивал на пальцы, ее пухлые губы зацеловывал до полуобморока. Милое голубоглазое создание с ажурными хавранскими нравами… Которые вчера ему со всех сторон и продемонстрировала.
Я вернула на тело батистовую сорочку, сверху натянула розовое платье. Порылась в кармане юбки, нашла порванное кружево… и с обиженным стоном отбросила его на кровать. Тьма! Сколько еще раз Лисси Лонгвуд планирует прогуляться по академии с голым задом?