— Не могу с уверенностью сказать, что был истинно влюблен. Возможно, меня интересовали другие вещи… И, пожалуй, тогда все казалось игрой. Втайне от родителей, которые уже договаривались с тэль Меерами, я заключил с ней магическую помолвку. И той же ночью в знак согласия получил в дар не только сердце девушки, но и все остальное тело.
— Вы не слишком откровенны?
— Бросьте, Вика. Вы же, прости, Имира… психиЁлог! Лекарь для души! — профыркал магистр и строго на меня поглядел.
А я начинала понимать, почему психиёлоги часто используют тяжелые предметы.
— Мы встречались тайно, и чем дольше продолжалась эта связь, тем сильнее крепла моя привязанность, — продолжал бубнить Райс, ничуть меня не стесняясь. Я же от его приступа искренности то бледнела, то повсеместно покрывалась краской. — Однокурсница знала тайный ход в дом, в крыло, в котором располагалась моя спальня. Я считал девушку своей невестой, но не торопился решать проблему с отцом. Вероятно, мне стоило сообщить ему раньше. Хотя я примерно представлял, какой ответ получу.
Было душное лето, близился парад светил Звездносвода. Вы как истинная хавранка , конечно, не знаете. Но в эти дни магия мира замирает, материя истончается. Любые сильные заклятия запрещены, за исключением легких чар.
Мысли о моей невесте не давали мне покоя. Ее темные, как самая беззвездная ночь Звездносвода, глаза приходили в снах, пока я отбывал магическую практику в Анжаре. На парад светил нас должны были отпустить домой, и я написал ей, назначив встречу в привычном месте.
— В вашей спальне, — подсказала с нотками неодобрения.
Не потому, что считала поведение юного Райса предосудительным. Он хотя бы помолвку заключил! Скорее потому, что сама вот так встречалась с Вейроном. Тайно. И временами себя за это ненавидела.
— Мда… Я опоздал. Вояжер, что вез меня с товарищами из Анжарской провинции, сломался, и всю ночь мы провели за починкой. Я спасался грезами, что хотя бы к рассвету доберусь до своей кровати, обнаружив в ней…
— Как ее звали?
— Неважно. Это вообще теперь неважно, — отмахнулся Райс и легким толчком сдвинул меня на дорогу. За откровенной беседой я и не заметила, что прошла по развалинам и перебралась на другую сторону. — Я приехал уже к руинам. Крупнейший разрыв за тот год… Впервые в центре Тарлина.
— Вы могли тоже в нем погибнуть?
— Может, да, может, нет, — магистр пожал плечами и двинулся вперед по дороге, ведущей к лечебнице. И к партэлю. — Наутро мне удалось пообщаться со спасшимися слугами и восстановить события. Понять, что привело к разрыву.