Хорошо, что мы не в приграничье. Здесь никому и в голову не приходит держать замковые ворота запертыми днем, в мирное время, конечно. Так что мне не пришлось сайгачить по стенам с Тенной на закорках, как это было в Горном с той же Лией. Мы просто прошли в открытые ворота, благо тени позволили проделать этот фокус без всяких проблем. А вот за стенами замка пришлось немного поднапрячься, чтобы преодолеть сотню метров вырубки незамеченными. Но и тут нам на помощь пришла тень. Пусть полдень миновал не так уж давно, но башня главного донжона оказалась достаточно высока, чтобы мы смогли прикрыться ее тенью и преодолеть добрую четверть расстояния до опушки леса невидимыми для возможных наблюдателей на замковых стенах. А там достаточно было дождаться, пока стражник на стене сменит направление движения и… рывком преодолеть оставшееся расстояние. Вот тут пришлось брать Тенну на руки. Она все же обычный человек и просто неспособна бежать с нужной скоростью. Мне же, даже с ношей, понадобилось всего несколько секунд, чтобы добраться до леса и скрыться в его тени.
И, кажется, этот рывок испугал «баронессу» даже больше, чем наша прогулка по замку, на глазах у ничего не замечающей стражи. По крайней мере, когда я сгрузил девицу под каким-то кустом и попросил никуда не уходить до моего возвращения, она ТАК посмотрела… Дожил, называется.
Перетаскать тюки с одеждой тоже проблем не составило. Хотя они и оказались жутко неудобными, но тут уж ничего не поделаешь, пришлось разбить процесс на несколько заходов. А вот когда я решил вернуться за Арго, случилось нечто непредвиденное.
Я как раз вошел в конюшню, когда во двор замка ворвалась целая кавалькада латных всадников, сопровождающая скромную темную карету без гербов, запряженную четверкой черных как смоль полукровок, сверкающих алыми глазами. И тут же завертелась такая суета, что я предпочел подождать с экспроприацией своего тяжа, и понаблюдать за происходящим. Почему-то я был уверен, что прибытие гостей связано с моим пленением. Чутье? А черт его знает, но пропустить грядущий спектакль я не хотел. А в том, что он обязательно будет, сомневаться не приходилось. Достаточно было увидеть, какой хай поднялся, когда какой-то толстяк в рюшах и с золотой цепью на шее, с чрезвычайно бледным лицом бегом кинулся к вышедшему из кареты сухопарому старику в черном камзоле. Толстяк рухнул перед гостем на колени и, облобызав протянутую ему руку, с выпученными глазами на бледном лице проблеял что-то невнятное. Старик, и без того выглядевший не особо радостным, после услышанного посмурнел еще больше. Его левая щека дернулась, словно от нервного тика, а в следующий миг стоявший перед гостем на коленях толстяк с поросячьим визгом кубарем покатился куда-то вбок от полученной оплеухи. А старик-то непрост! Для непосвященного все выглядело так, будто он отвесил толстяку банальную пощечину, а на самом деле сложенной «лодочкой» ладонью да засветить по уху… так ведь и контузить можно, а если очень не повезет, то и без слуха оставить.