Я ёрзал в кресле и скрипел зубами, представляя, как там она стоит, голая до невозможности, под светом ходового огня, и видно её всем желающим в округе… Да знаю, что никого в той округе нет, кроме медведей. Тем больше психую — медведям, значит, можно смотреть на сиськи, а мне, герою обороны Арктики, нет!
Дверь открылась.
— Мыться будешь? Там ещё есть вода. Ой, Лёшенька, как же хорошо! Тёплая, чистая. Сразу чувствуешь себя человеком, — протараторила Глебова, по корни волос закутанная в огромное полотенце. А под ним сиськи, я это знаю точно!
— Угу-м, — буркнул я, прихватил бельё, полотенце и направился на помывку.
Слушай, Исаев, может, сегодня обломится? Что-то она игривая какая-то была… Или мне показалось? Тщательно вымывшись, я растёр тело до красноты, надел свежие трусы и вместе с мятежной душой и колотившимся сердцем пошёл внутрь готовым на всё орлом-мужчиной…
Распустив волосы по подушке и смешно поджав левую руку под щеку, Глебова спала, наслаждаясь сладким сном без всякой эротики.
— Вот такая хрень, боец, ваш бромчик в аптечке, — прошептал я и поднялся в рубку.
Какое-то время сидел неподвижно, остывая.
Потом вышел на палубу, огляделся. Костёр уже почти догорел, лишь слабые всполохи последних углей освещали траву. Тьфу ты, даже курить не хочется! Напоследок я запустил «фуруну», просканировав радаром берега и реку в обе стороны. Никого. Не играет музыка на палубах. Да и пёс с ней, пойду спать с горя.
Дрых я без снов, а проснулся без будильника.
В пять утра над Енисеем нависала ещё густая, как берёзовый деготь, ночь, только-только начавшая растворятся в рассветном мареве.
— Лёша! Вижу, вижу! — донеслось с берега. — Кофе готов, да? Как тебе спалось?
— Зашибись, — ответил я коротко, взглянув на наручные часы.
Ну, ничего, подруга ненаглядная, настанут времена, и возле меня неряха-курьер рассыплет коробку с презервативами.
С самого утра было пасмурно, дул прохладный ветер, пока что температура воздуха +15, глядишь, и потеплеет. После очередной заброшенной деревни характер берегов и самой реки изменился. Пропали последние плёсы среди невысоких травянистых берегов с густым лесом, зато начали появляться галечниковые косы.
Жаль, искупаться не получится; гидроэлектростанции, одни из самых больших в мире, заключили в свои каменные мешки настолько большой объём воды, что за лето она прогреваться не успевает, так и летит в Енисей ледяной. Говорят, что раньше даже пионеры из летних лагерей в Атаманово купались на речных пляжиках…
Километров за двадцать до Казачинского на якорях стояло необычное судно.