— Можно, конечно, захватить деревню, где имеется пригодное топливо, заставить молчать по избам силой оружия, переодеться перед этим под бандюков, в конце концов, — начал рассуждать вслух механик и сам же себя опроверг: — Так ведь гарантии никакой, афёра чистой воды!
— Точно, не спецназовская работа, те всегда тщательно готовят площадки, на которых собираются оперировать, продумывают всё. Ладно, зарубку поставим для памяти, — сказал я, уже переключая всё внимание на входную дверь и выискивая в короткой прорези, пробитой узким долотом в дереве, пластину щеколды.
Железку было еле видно. С внешней стороны двери никакой ручки не предусмотрено. Ага, вижу зацеп! Хитро. Есть выбор. Человек внутри может закрыться упрощённо, чтобы напарник, в случае если хозяин, например, слёг по болезни или ранен, имел возможность открыть дверь снаружи, сдвинув пластину через прорезь. Задействованный же фиксатор такую возможность полностью исключит, внутрь уже никто не попадёт.
Трупы, я надеюсь, на фиксатор не заперлись.
— Вхожу первым, — объявил я хрипловато, сплюнул на траву, отмечая, что напарники глядят на отчаянного командира с плохо скрываемой жалостью, будто провожая на эшафот. Если бы они знали, ёлки, как мне не хочется туда лезть, наверное, слезу пустили бы. Какого лешего я забыл в этой избе, спрашивается, ведь знаю же, что сейчас увижу: превратившиеся в мумии или завяленные в юколу трупы. Дождей по весне действительно мало пролилось, а местность здесь от природы сухая.
— Трупачиной сейчас ка-ак шарахнет! — боязливо предрёк пацан.
— Не шарахнет, малец, не боись, уже три месяца прошло, да и продухи есть, — механик с ним не согласился. — Отшарахалось.
Как этот смелый старообрядец, или кто он там был на самом деле, мог тут жить один-одинёшенек? Колдовское место, нездоровое.
Я задрал голову и с тоской пилота, которому не дают летать, посмотрел в начинающее розоветь небо, вечереет.
Проходит день за днём, месяц за месяцем, люди с надеждой смотрят вверх, а там всё так же нет никаких признаков существования в мире авиации, не оживляет стратосферу лайнера белый крест… Наверное, и с этой затерянной в тайге поляны когда-то были видны несущиеся на эшелоне десять тысяч метров огромные трансполярные авиарейсы Бостон — Пекин и прочие. С ними промысловикам-одиночкам было как-то спокойней.
Гораздо легче жить отшельником, знаете ли, если ты в урочный час замечаешь вдали точку-букашку далёкого вертолёта, пролетающего низко над тайгой, наблюдаешь, когда над тобой по строгому расписанию режет небо пополам инверсионный, как принято говорить в простонародье, след огромного «Боинга-777», а вечерами в избе стареньким радиоприемником ловишь сигналы станций, вещающих на непонятных языках.