Много их и билось. На одном чуть я сам не упал, на другом разбились мои приятели.
— Интересно, аварийный радиомаяк у них сработал? — шёпотом спросил Сашка, глядя на чёрную груду металла в центре ямы.
— АРМ? Наверняка сигнал бедствия ушёл штатно, — подтвердил я. — А толку…
Начав широко и постепенно уменьшая радиус осмотра, мы походили кругами, но не отыскали ничего ценного или существенного: тут не было частей человеческих тел и трупного запаха, к источнику которого трудно подойти близко. Рюкзаков, вещмешков и других вещей экипажа мы не обнаружили и повернули к дому. Лес уже начал залечивать рану, по всему выходило, что Шведов, следопыт опытный, время катастрофы рассчитал правильно.
— Мужики, такой пожар должен был тут всё к лешему спалить, — прикинул Михаил. — Весной долго сушь стояла, считай, только сейчас настоящие дожди пошли.
— Значит, дождик всё же был, не дал пожару шибко разгореться! — запоздало сообразил стажёр.
— Вот именно, непогода, — буркнул я. — Ладно. На дом внимание.
Теперь была возможность разглядеть сруб получше.
Перед нами стоял обычный домик-зимовье с плоской крышей, высотой чуть меньше двух с половиной метров. Если имеются лошадь или снегоход для подвозки брёвен, то четыре человека могут сложить такой дом из двух комнат в три дня. Стены обычно конопатят мхом. Крыша делается из более тонких бревен или жердей, положенных на матицы, сверху её перекрывают плотно уложенным дёрном. Желательно, конечно, дёрн покрыть брезентом, чтобы весной не протекала вода; здесь был всё тот же рубероид. У совсем старых зимовий такого типа, упрощённого, пол делают земляной, позже, как появились бензопилы, начали сколачивать его из пилёных и подтёсанных бревен. Под такой пол, положенный на бревна, в качестве утеплителя закладывают дёрн, торф или другой изолятор. Только не гальку и не крупный щебень, они бесполезны. В окнах — двойные остеклённые рамы, на ночь для тепла и безопасности окно снаружи закрывают произвольными ставнями.
Есть большой амбар за задней стеной, непосредственно примыкающий к дому, зимой можно не выходить на улицу — типичное северо-сибирское решение, ещё и гаражи так ставят. Дверь прорублена в боковой стене, где не скапливается снег. С подветренной стороны дверь делать нельзя, занесёт снегом, с наветренной — будет холодно, да и трудно выходить.
Жить вполне можно, но…
— Что-то наврали летописцы, не просматривается на картинке семья кержаков. Не их почерк. Одному можно жить, а семьёй не получится, халтура.
— Согласен. Несолидно как-то, да и не похоже на них, — поддержал меня механик. — Ни огорода тебе, ни хозяйства с прибытком, опять же скотину куда, где птичник?