— На реку смотри, левый поворот сто пятьдесят, ход по правому берегу, ближе десяти не жмись.
На этом участке эхолот то и дело показывал подводные гряды, енисейские рыбаки называют их каргами. Там застревает всякий речной мусор, крупный и мелкий, в котором собирается всевозможная водяная мелочь вроде ручейника, жука-водоплава и мормыша — любимой пищи осетра и стерляди. Осетра старые енисейские рыбаки кличут речным поросёнком. И действительно, он, словно поросёнок, ползает по дну и собирает эту мелочь, процеживая грунт и ил. У осетра и рот-то открывается, словно у поросёнка, совсем не так, как это происходит у гордого хищника тайменя или гольца Дрягина. А у тех зубы мощные, порой не в один ряд стоят, чтобы добыча не соскользнула.
Определённо, после встречи с брошенным баркасом что-то пошло не так…
Проходя в очередной раз по мелководью, катер цепанул илистое дно, и мусор забил водомёт, пришлось останавливаться и чистить узел, а это трудная работа. Затем почему-то перестала вращаться антенна радара. Учитывая характер реки и безлюдье, я большого значения такой поломке не придавал, рассчитывая починить на обратном пути, когда мы скатимся в Енисей. Вот только механик был категорически против, опять пришлось останавливаться… Не успел Михаил, достав инструмент, начать разбирательство, как локатор сам собой заработал. Мистика машинного разума. Тронулись.
Через несколько километров хода показался Чёрный лес, так мы обозначили это место на карте. Скоротечный верховой пожар освободил стволы от хвои и веток, обугленные целиком или у вершины высокие иглы частоколами стояли по обоим берегам, словно ограничивая возможности маневрирования и направляя катер в чудовищно огромную ловушку, где у финиша сидит Охотник. Ряды страшных деревьев были честны: они не заманивали, не обманывали, а прямо приказывали судёнышку с четырьмя людьми на борту плыть всё дальше и дальше, уходя в глухомань от родного просторного Енисея…
Как-то не так я представлял себе речку Сым. Настроение опустилось почти до нуля.
— Чувствуешь себя, как в загоне, словно ты беспомощный в воде олень на поколке. Вот-вот налетят тунгусы в лёгких лодках и с острыми пальмами наперевес… Пока что я никакого удовольствия от путешествия по легендарной таёжной речке не получаю, — признался я тихо подруге.
— Меня тоже всё гнетёт. Ничего не поделаешь, ситуация такая, — ответила Катя. — Что-то особенно жарко стало, тебе не кажется?
— Печёт. Может, рядом лес загорелся?
— Дымом не тянет, — возразила она.
Ещё через километр в рубку с конкретным предложением вошёл Мозолевский: