Выдай она мне такое досье раньше, я бы с ней закусился. А сейчас даже, сука, злости нет: одно восхищение её мозгами. Детдомовская ведь она, а людей читает на раз два. Хотя может как раз поэтому.
— Бля, а Эрик ещё ржал надо мной, что я опять влип в официантку. А ты спецом туда, жучка хитрая. Ну а в остальном Америку ты мне не открыла: с детства про себя знаю, что псих ебанутый.
— Псих — это точно, — хихикает. — Ты бедному Егору чуть челюсть не сломал.
— Это что ещё, блядь, за Егор?
— Знакомый один, который банкира изображал. Помнишь, ты в тот день Ярику позвонил и спросил, на смене ли я. Пришлось нам экстренно организовывать с ним встречу.
— То есть он не банкир нихера? Блядь, надо было сильнее его уебать, чтобы уж точно хавалка треснула. С ним ты, кстати, и проебаться могла. Вдруг бы я сказал: похуй, бери кредит.
Она улыбается и головой качает.
— Во-первых, ты бы так не сказал. Сам факт, что действуют в обход — тебе поперёк горла. Тем более, что я обратилась не к кому-то, а к другому мужчине, на вид влиятельному. Вспомни, как ты после пар пускал. А во-вторых, я всегда могла сказать, что с кредитом не получилось, что совершенно неудивительно с учётом моей зарплаты и запрашиваемой суммы.
— Пиздец, ты, конечно, продуманная, — я пялюсь на неё в ахуе. — И ты же стопудово не целкой была, да?
— Нет, конечно. Я, кстати, ничего не говорила про девственность — ты её сам додумал. А потом уже я подыгрывала, решив, что для тебя это важно.
— А кровь на пальце откуда?
Она кривится, как будто ей и ржать охота и стремно.
— В туалете специально порезалась.
— Это ты, конечно, зря напрягалась. Меня вся эта хуйня с девственностью никогда не впечатляла.
— То есть, количество половых партнёров не будешь расспрашивать? — подъёбывает.
— Ну, хуй его знает, — я морщусь, прикидывая, так ли похер мне будет, если вдруг сотку назовет. — И сколько их у тебя было?
— Всего три вместе с тобой.
— Хера себе. Особо ты не гуляла, — за жопу её щипаю. — Меня, походу, ждала.
Она вдруг резко серьёзной становится и себе на руки смотрит.
— Прости меня, ладно?
— За то, что кинула?
— Да. В конце мне было особенно тяжело. Там и чувства к тебе смешались, и обида, и угрызения совести, что кидаю, и долг перед моими мальками. Я уже знала, что до конца дойду, а внутри всё равно столько всего поднималось. Я там и сама уже толком не понимала, где в образе, а где я настоящая. Хотя так у меня почти с самого начала было. У тебя удивительная способность выводить меня на эмоции.
— А мысли съехать ни разу не было?
Она вздыхает и снова на спину переворачивается.