— Стоп! — она руку вытягивает, почуяв, что пизда ей пришла. — Костя, скажи, а ты дарственную на завод успел оформить?
Я на автомате торможусь. И нахуя она этот вопрос задаёт? Какое её собачье дело, что у меня там с дарственной?
— Судя по твоей реакции, ещё нет, — продолжает. — Значит, Виктор Павлович сидит сейчас в СИЗО, ждёт суда и до сих пор не в курсе, что пожизненное заключение обеспечил ему родной сын, которому он собирается подарить завод.
— Ты чё, сука… — хрипло выходит из меня.
Аж пол под ногами зашатался от таких заявлений. Бля-я, какой же я долбоеб… Какой же, сука, долбоеб… Сам лично ей всё рассказал. А ведь Гулич звонил на прошлой неделе… Говорил, что следак добро на подписание дал, только, мол, день надо выбрать… А я, блядь, из-за этой твари никакущий был и сказал, чтобы на неделю перенёс.
— Не надо волноваться, — она, смекнув, что я в ахуе, тон меняет с сучьего на спокойный. — Я знаю, как для тебя важен завод. Если ты уйдёшь отсюда прямо сейчас и смиришься с потерей денег, твой отец сядет и завод перейдёт в твою собственность. И это будет правильное решение, потому что ты действительно отличный управленец.
Я пялюсь на её смазливое ебало и чую, как башка идёт кругом. Блядь, кто эта девка? У меня ведь реально был вариант, что хер губастый рулит всем, а она, дура, у него тупо на подтанцовках. А сейчас смотрю на неё и чую — нихуя. Именно она тут главный мозг. Даже с СИЗО жопу себе прикрыла… Сука, это же ещё додуматься надо.
— Дура ты, блядь, — выплёвываю. — Я как дарственную оформлю, из-под земли тебя достану и посажу.
— Твой отец — криминальный авторитет, а это статус пожизненный. Я хорошо знаю уличные законы. Как только твоя подстава до братвы дойдёт, они тебя просто пристрелят. Думаю, ты и сам это знаешь. После этого завод перейдёт твоей матери… — Она вздыхает и смотрит себе под ноги. — Дальше, думаю, не стоит продолжать.
Я настолько в шоке от такого поворота, что даже пошевелиться не могу. Ни орать, ни материться. Реально, она меня со всех краёв подперла… Если бате кто-то про мою наводку шепнёт, это реально пизда всему. Либо завода лишусь, либо башки. Улица такой хуйни никому не прощает.
Сколько-то молча стоим. Она в пол пялится, я на неё, но мимо. В башке откуда-то фраза всплывает: «это фиаско, братан». Блядь, реально, по ходу, фиаско. Эта аферистка детдомовская выебла меня во все щели. Признать это пиздец как тяжело, особенно когда сам привык всех вокруг ебать.
Потом мобила у неё звонит. Она на экран смотрит, к уху прикладывает и отворачивается.
— Да, Эдик… Нормально всё. А что у меня с голосом? Обычный вроде… Нет, заезжать не надо… Вике лучше с ребёнком помогай… В планах прогуляться. Ой, хватит, а? Что ты как папочка. Всё, давай. Не отвлекай меня.