— Выполз-таки? — раздался скрипучий голос. — Значится, не ошиблась я в тебе. Глядишь, хе-хе, и справишься с поручением.
Эльф прислушался к собственному организму, который быстро возвращался в норму. К появившейся из-за дерева старухе он даже не повернул головы. Ему срочно требовалась пища и вода, а не болтовня с оборванкой, пусть и освободившей его от пут.
— С чего ты решила, что я возьмусь выполнять твои поручения? — усмехнулся шишколобый.
— Ты же сам обещал. Аль позабыл, сердешный? — приторно-сладко спросила карга.
— Дубовая роща, что б ты знала, плохо действует на наши мозги, а потому там, — эльф кивнул в сторону, откуда приполз, — был не я. И чего этот «не я» обещал, не помню.
— Так ты, значится, забывчивостью страдаешь? Вот беда! — Бабка всплеснула руками. — Видать, лечить придется сердечного.
— Шла бы ты отсюда старуха, пока цела! Лешего я вскорости и так прибью, но не по твоей указке! И тогда, когда сам сочту нужным.
— Вона ты как заговорил, милок… — сладость из голоса уходила с каждым произнесенным словом. — Хе-хе, а ведь не бывать по-твоему. Старших обижать негоже.
— Мне четыре сотни ваших лет, так что…
— Закрой пасть, юнец! — рявкнула оборванка. — Плевать на твою дырявую память! Будешь делать, что скажу, и попробуй токмо взбрыкнуть.
Столь резкая перемена в общении должна была бы насторожить любого. Ведь чужак знал, бабка не проста, наверняка клятву не ради потехи придумала, но эльфы всегда отличались завышенным самомнением и этот не являлся исключением. Он потянулся к магии, собираясь испепелить старуху, однако резкая боль в животе заставила скрючится и рухнуть в траву.
Шишколобый потому так легко и согласился на клятву, что был абсолютно уверен — колдовство местной нечисти на него не подействует. Ошибался. Реакция оказалась настолько сильной, что чужак едва не лишился сознания.
— Хе-хе, стряслось чего, сердешный? Никак животик заболел? Ай-ай-ай! Видать, тебе не токмо головушку лечить надобно, — сладкие речи каменным голосом произвели эффект холодного душа.
Он сгоряча попытался пнуть оборванку ногой, но ступню свело судорогой.
— Ты чего со мной сделала, мразь? — Эльф приподнялся, опершись на локти.
— Как ты сказал? — бабка приложила ладонь к уху.
— Мразь! У-у-у! — он застонал от нового приступа боли.
— А вот забижать меня не стоит. Ни словом, ни делом. Оно себе дороже выйдет.
Эльф только сейчас начал соображать — ему действительно не навредить страшной бабке. Мало того, появилось подозрение, что эта нечисть получила над ним полную власть.
— Это невозможно, старая.
— Почему, милок? — карга заулыбалась. — Твои слова, твоя кровь, да жижа болотная, над коей моя полная воля, теперь смешались внутри. Вздумаешь нарушить клятву, все зелье разом на дыбы встанет. Ты ведь, хе-хе, ему сам приказал меня слушаться, без принуждения.