«Так я и поверил, что такого здесь нет. Однако не буду ломать игру».
— Нет проблем. Боярин вправе высылать гонца в столицу. Будет потреба в твоем участии — обращусь немедля.
— Сначала нужно договор подписать, Данила. Сейчас составим бумагу…
— Мург, опять меня на службу сватаешь? Не пойдет. Я в слугах ни у кого ходить не собираюсь, и бумаг подписывать не буду.
— А как же тогда?
— Хочешь сказать, твое начальство будет недовольно, что не захомутал юнца в холуи? — В голосе боярина появились металлические нотки.
— Да не в этом дело, — постарался уйти от щекотливой темы гном. — Без бумаги тебе жалованье не положено, а траты наверняка предстоят немалые. Не за свой же счет тебе все обустраивать? Мы просто желаем разделить расходы.
«Прямо не гномы, а отцы родные. Только и думают о том, как нашей беде помочь. Еще немного — и все-таки заплачу от умиления».
— На Руси договоры принято скреплять рукопожатием. Или ты моему слову не веришь⁈
«Дальше только остается задать сакраментальный вопрос, уважает он меня или нет? — думал Еремеев. — Значит, на жалование решил поставить? Боярина⁈ Может, норов проявить и на кол его посадить? Ладно, переигрывать не стоит».
— Так то ж на Руси, а здесь Республика, — не слишком уверенно попытался возразить «благодетель».
— Мург, Московия и Республика — все мы части единого целого. Да, государства у нас разные, но все мы русичи. Я понятно объясняю?
— Хорошо, хорошо, — не стал спорить Мург. — Твоему слову я верю.
— Своему начальству можешь сказать, что мы сладили, но приказывать мне не смей. Будем работать по принципу: ты — мне, я — тебе, — обозначил позицию Александр.
— Это как? — гном окончательно запутался.
— Окажешь услугу мне, можешь надеяться на взаимную.
— Только надеяться? — переспросил гость.
— А это будет зависеть от того, что ты пожелаешь получить взамен. Есть вещи, о которых даже заикаться не советую.
— Например?
— Предать своих. А того, кто это предложит, могу и во враги записать. Кстати, об услугах. С моей стороны уже три последовало, а в ответ — ни единой. По-моему, сие не слишком справедливо. Не находишь?
— Данила, ты о чем? — Глаза Мурга к этому времени стали красно-оранжевыми.
— Помнишь, я тебя в лесной избушке освободил?
— Помню, но ты же ничего не стал просить.
— И сейчас не прошу, но ежели ты добра не помнишь, тогда о чем разговаривать? — Еремеев поднялся с кресла. — Похоже, мы зря теряем время.
— Я не забыл ни единого слова. Ты сказал, что в следующий раз я тебе жизнь спасу. Обещаю, что при первой же возможности это сделаю. — Гном также поднялся. Ему не хотелось заканчивать беседу на высоких нотах, а потому он судорожно искал выход из тупика. — Но ежели тебе нужна услуга другого рода, токмо назови.