Враз побледневший шляхтич выбрался из укрытия и извлек оружие из ножен. Он не мог сопротивляться воли эльфа, тело слушалось приказов чужака.
— Ты, значит, подслушивать вздумал? Без моего позволения? Ой, зря. Придется наказать твои уши. С какого начнем — с левого, или с правого?
Эльф, гном и человек не могли видеть, что происходило на болоте. Впрочем, не только они. Дно кратера, образовавшегося на месте высушенного омута, не было доступно взглядам тех, кто расположился неподалеку от берега топей. Они догадывались, что самое интересное нынче происходит там, однако чтобы увидеть, требовалось пройтись по болотной дорожке, то есть выйти из-под защиты леса.
Прибывшие сюда раньше других Ларион и Велизар успели заметить, как под монстром провалилась дорога, как чудище принялось жечь болото вокруг себя, опускаясь в углубление, как стоявший на краю этого углубления Данила исчез, после чего раздалось оглушительное рычание монстра. Порывавшуюся прийти на помощь хозяину Жучку едва удалось удержать уговорами.
Никто из них не знал, что пара эльфов находилась в каких-то ста шагах правее. Ближе они не подходили, выжидая момент, когда люди покинут убежище. Собачку пепельного цвета, об опасности которой их предупреждал оставшийся вылавливать гнома вожак, чужаки всерьез не восприняли, однако пока от активных действий воздерживались. Сначала им хотелось дождаться победы стагаза.
А потом все наблюдатели узрели чудо. Прямо на их глазах посреди болота возник раскидистый дуб с желто-оранжевой кроной, а вместе с деревом поднялся и холм, покрывшийся зеленой травой.
— Ты, гляди, — не удержался Велизар, — прямо как в сказке!
— Красота! — поддержал его разумник.
Однако не всем наблюдателям удалось пережить эту красоту: оба эльфа мгновенно почувствовали удушье и на подкашивающихся ногах покинули свое укрытие. Они были подобны рыбам, выброшенным на сушу, может потому и двигались в сторону болота. До воды они так и не дошли, свалившись на землю.
Жучка, заметившая чужаков, кинулась за ними, а вместе с ней и люди.
— И кто же их так? — спросил Велизар, коснувшись одного из шишколобых прикладом ружья.
— Главное, что их, а не нас, — ответил Ларион.
Еремеев сознания вроде бы не терял, и даже смутно помнил последние минуты жизни стагаза, однако бурные потоки энергии, пошедшие через него от чудовища к дубу, чуть не вывернули человека наизнанку. Все это время ему казалось, будто каждая клеточка организма трещит по швам и вот-вот разорвется.
Состояние пришибленности отпустило только после того, как новорожденная золотистая листва зашумела под порывами ветра. В этот момент Александр сообразил, что сидит на толстой ветви и обнимает руками ствол дуба.