Ремесленник не мог не спросить о неожиданно прозвучавших выстрелах, на что получил более-менее правдоподобный ответ — дескать, парочка разбойных людишек как раз вывернула на тропу поживиться. Они и пальнули, после чего зверь кинулся уже за ними.
Дальше по тракту девушка ехала между двумя повозками семьи ремесленника, пребывая в крайне мрачном настроении. Да и молодой человек, вступивший в схватку с уродливым косолапым, также особой веселостью не отличался. Парню досталось еще и по мозгам — наполовину одеревеневший мишка мог воздействовать на людей особой магией, иногда даже лишая их разума.
«Откуда на Смоленщине взялся дерведь? — размышляла Зарина. — Сказывали, что такие звери лишь далеко на западе встречаются, там, где полно эльфов и леших почти не осталось».
Ходили слухи, что некоторые звери превращались в частично одеревеневшие чудовища под воздействием магии чужаков, после чего в них просыпались самые кровожадные инстинкты. При этом уничтожить перерожденных было почти невозможно: одеревеневшую шкуру не всякая пуля была способна пробить.
«А ведь Трофим его сразу распознал! Неужто раньше видел⁉ Ну да, годков-то „тяте“ много. Вот токмо вилы — слабое оружие даже против обычного мишки, как еще старик умудрился ими шкуру проткнуть⁈ Представляю, не появись дятел…»
Красноголовая птичка, которая напала на дерведя, также не выходила у Зарины из головы. То, что он ей проскрипел на ухо, не могло быть правдой, да и вообще говорить птичкам не положено…
«Неужто это мой страх на подобное способен? Почудится же… А вдруг и вправду? Подумаешь, говорящий дятел! Когда костяной монстр появляется по желанию человека и не нападает, а пытается защищать… — Девушка вспомнила, как ее вытаскивал из тюрьмы Данила, которого под воздействием страшной магии она пырнула кинжалом. — Но ежели мне не почудилось, получается, он жив? И леший ему привет передает? Точно разумом можно тронуться!»
Зарине очень хотелось наплевать на наказы Черкасского, бросить телегу с пожитками и, оседлав кобылку, рвануть во весь опор.
«Трофим говорил, что боярина выбрали из низов, зовут его Данила. И власти новичка недолюбливают, потому и направили в Крашен. Почему бы ему не быть тем самым…»
Она резко замотала головой, не желая сама обманываться затеплившейся надеждой.
— Стряслось чего? — спросил заметивший это ремесленник. Он то и дело соскакивал с телеги и прохаживался, разминая затекшие ноги.
— Нет, уважаемый, комарик укусил.
Мужчина присел рядом.
— А ты точно не углядела разбойников, девонька? — спросил он. — Это же какими надо быть безмозглыми⁈ Там медведь рычит, а они о разбое помышляют.