Обсуждение того, что произошло у разлома, длилось несколько часов: планы, расчёты, распределение сил. Амира поняла, что её участие здесь будет не менее значимым, чем любые действия Киллиана или министров — она была частью команды, которая должна спасти королевство.
На какой-то момент Герцог Морзан перебил обсуждение:
— Всё это хорошо, — сказал он, прохаживаясь вдоль стола, — но почему мы обсуждаем действия с той, кто открыла точку разлома?
Некоторые министры, Амира, Киллиан и его родители с удивлением посмотрели на него.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Киллиан, сдвинув брови.
— Мы говорим о том, что делать с войной, — продолжил Герцог, — но не говорим о виновнике этой войны.
Маркиз Левран нахмурился:
— Ты знаешь, кто открыл точку разлома?
— Это сделала Избранная, — спокойно произнёс Герцог.
Киллиан внезапно нахмурился, глаза сверкнули гневом:
— Следи за словами.
— Но, Ваше Величество, — продолжил Морзан, — во всём королевстве только у Избранной есть столько сил. Более того, она проявляла интерес к точке разлома лично у меня расспрашивала про него, и именно когда Избранная посетила Маркиза Леврана, разлом был открыт.
Амира замерла. Министры тихо зашептались, ощущая напряжение.
— Это не доказательства! — зло сказал Киллиан. — Я запрещаю вам ложно обвинять Избранную.
— Я согласен с королём, — вмешался Маркиз Левран, — всё пребывание Избранной у нас происходило под наблюдением моей дочери. Она просто не смогла бы сделать это незаметно.
— Тогда может быть и ваша дочь в этом замешана? — холодно сказал Герцог.
— Какая дерзость! — вспыхнул маркиз. — Следите за словами, Герцог.
В этот момент у Киллиана вспыхнула глаза ярким пламенем. Он ударил кулаком по столу, повелел всем замолчать и, схватив Амиру за руку, быстро вышел из приёмного зала.
Молчание и тяжесть коридора сопровождали их до покоев Киллиана. Когда они, наконец, вошли, Амира с облегчением выдохнула:
— Какое облегчение, что ты во мне не усомнился.
Но Киллиан всё ещё стоял, глядя на неё строго, почти геневно.
— Так значит, вот как ты решила отомстить всем? — тихо, но твёрдо сказал он.
Голос Амиры дрогнул:
— Ты о чём?
— Всё наконец сложилось, — произнёс Киллиан, будто подводя черту.
— Ты считаешь, что это я открыла? — неуверенно спросила Амира.
Амира замерла, когда Киллиан подошёл ближе. Его взгляд был строгим, почти обвиняющим, и она сразу поняла: сейчас он не спрашивает, а судит.
— Так значит… это ты открыла точку разлома? — его голос был ровным, но каждое слово ударяло прямо в сердце.
Амира встретила его взгляд спокойно, хотя внутри чувствовала, как напряжение сжимает грудь.