— Рота, слушай мою команду! Мы выступаем для осмотра назначенной нам местности. По прибытии на место разбиваемся на тройки. Каждый получит большой план участка. За пределы не выходить! Видеть соседа, не терять его из виду!..
Две Мишени говорил ещё какое-то время, объясняя всем и без того понятные вещи. Да любой, кто играл в «казаков-разбойников» или там «колдунов» (ну, ежели по-серьёзному, «на интерес», чтобы проигравшие выигравших на закорках несли и при этом громко, на всю улицу хрюкали) — это знал.
Госпожа Шульц, вновь надевшая широченные шаровары, взирала на всё это крайне неодобрительно. Особенно на болтавшиеся у кадетских ремней тесаки.
…До «назначенной местности» шли строем. Хотя, самокритично признавал Федя, с маршировкой у седьмой роты дело обстояло швах. Ну, те, которые, как и он сам, пришли из военных гимназий, ещё куда ни шло. Но остальные — кто в лес, кто по дрова. Прямо хоть «сено, солома!» командуй.
Две Мишени всё, конечно же, замечал и морщился недовольно. Понятно, корпус позорим, устыдился Фёдор. Хорошо ещё, что шли не центральными улицами — сперва Ингербургской, затем Ольгинской, что вдоль железной дороги — потом свернули влево, прошли перекинутым над путями мостом и оказались на месте.
Петя Ниткин не отходил от загадочных ящиков; господин Положинцев принялся их распаковывать, устраивая что-то вроде носилок, на которых росло причудливо опутанное проводами сооружение.
Это было, конечно, интересно, но куда больше Фёдору хотелось искать всё самому. Он подёргал друга за рукав, но Ниткин даже не повернулся — завороженно глядел на поблёскивающие стекла циферблатов, чёрные эбонитовые ручки и переключатели.
— Не, Федь, я тут, хорошо?
— Ладно, — пригрозил Фёдор. — Вот даст тебе Воротников леща, пока меня нет, узнаешь!..
Но на Петю не подействовала даже эта угроза. Он завороженно следил за руками учителя физики, ловко подсоединявшего один провод за другим.
— Солонов! — вдруг раздалось рядом.
Так. Ле-эв наш Бобровский.
— Чего тебе? — не шибко приветливо бросил Федя.
— Фу быть таким, — наставительно сказал тот. — Мы, можно сказать, тебя позвать хотели, к тройке нашей присоединиться. Господин подполковник сказали, что вчетвером тоже можно.
Они стояли втроем против него, верзила Севка Воротников, лощёный, уверенный в себе Бобровский, и насупленный, недовольный и злой Костя Нифонтов.
Вот уж с кем идти куда бы то ни было он, Фёдор Солонов, никак не намеревался!.. Лучше уж с Петькой.
— Да не дуйся, — вдруг засмеялся Лев. — Если ты из-за Севки, так он тебя очень даже любит, как ты ему тогда дважды заехал.