— Бродяги какие-то. Люмпены. Не знаю даже, откуда они там. Но…
Гимназистка Лизавета тихонько вздохнула. Федор только сейчас сообразил, что он, лопух, сидит, а дама стоит, пусть даже и даме этой, как и ему, судя по всему, одиннадцать лет. Точнее, почти двенадцать. Ему, то есть, Федору, почти двенадцать, через три недели.
— Veuillez vous asseoir, mademoiselle[7], — совершил он тринадцатый подвиг Геракла, для чего ему понадобились все, до последней капли, познания его во французском. Что поделать, 3-я Елисаветинская военная гимназия не могла похвастаться выдающимся преподаванием иностранных языков. Если б не мама с сестрой Верой, вообще б ничего не смог сказать. И тогда прощай, корпус!..
Корпус, в который ему совсем скоро предстоит поступить.
— Благодарю, господин?..
— С-солонов. Фёдор Солонов.
— Очень приятно, — ужасно вежливым голосом сказала девочка. — Лиза. Лиза Корабельникова, к вашим услугам, господин Солонов.
У неё были удивительные глаза. Зелёные, все усыпанные яркими карими крапинками. Федя таких не видел нигде и ни у кого.
Приказчик Евграф и хозяин Феофил Феофилыч склоняли Варвару Аполлоновну к приобретению «американской автоматической дробовой магазинки Браунинга» аж за семьдесят пять рублей («и шестьдесят копеек за добавление антабок к оному») или же «шестизарядного магазинного дробовика Винчестера с подвижным цевьём отличной работы» за всего лишь шестьдесят целковых. Варвара Аполлоновна колебалась; гимназистка Елизавета сидела с очень прямой спиной, разве только руки не «в замок», как на уроке, а Федя Солонов переминался с ноги на ногу и мучительно краснел, чувствуя, что должен, что просто обязан что-то сказать, но что?..
— Depuis combien de temps êtes-vous arrivé, cher Monsieur Solonov?[8]— наконец выдала девочка.
Федя мучительно покраснел. Его познания во французском показывали дно. «Ишь, какая, — невольно подумал он. — Ну точно, как Вера! По-иностранному!.. Небось задавака, каких свет не видывал!.. „Когда приехали“ да „месье“… Будто нормально, по-нашенски, не может!»
— Да всего неделя, мадемуазель Елизавета…
— Можно просто Лиза, — и она взглянула на него снизу вверх своими невозможными глазищами. — И можно по-русски. — И прибавила заговорщическим шёпотом: — Это из-за мамы только, не подумайте, я не воображуля какая. Я не очень французский знаю…
Федя с облегчением выдохнул. Хотя, конечно, ещё робел — всё-таки Лиза эта гатчинская, тут сам Государь проживает, не шутка! А он-то, он — из провинциального Елисаветинска…
— Я тоже не очень, — признался он.
— И не надо! — решительно сказала Лиза. — Кто эти глупости придумал? Что разговор начинать надо непременно по-французски?