Волот в теле Латынина и Коэд-Дин в теле Алексея Бринера.
Пусть уходят.
Ей было плевать на них обоих и их противостояние.
Анастасия с улыбкой закрыла глаза. Её ждали великие дела. Слава воле Эреба… хотя бы после смерти она станет кому-то нужной.
Да, справедливость была даже во мраке.
Десять минут спустя, конюшня на территории дворца Соломиных
Щурясь от рассветных лучей, мы прошли по саду к конюшням графа Соломина.
Никто нас не остановил.
Чекалин заранее знал, что я поведу Волота к червоточине.
По пути я снял перчатки и осмотрел кожу на тыльной стороне ладоней. Одна из клятвенных меток исчезла — та самая, которую оставляла мне Хибинская Ведьма.
А вот вторая, на левой руке, всё ещё оставалась. Тёмный крест был на месте и напоминал о том, что я обязался провести своего врага в одну из червоточин.
Она была готова.
Червоточина переливалась нитями на крышке-перегородке, крупная и уже освобождённая от верхнего слоя земли.
— Прекрасно, — улыбнулся Волот, подходя к крышке, но не касаясь её. Затем посмотрел на меня. — Ты ведь понимаешь, что тебе не удастся обмануть клятву? Даже не пытайся натравить на меня монстров из червоточины или закрыть её перед моим носом.
Я кивнул.
— Клятва есть клятва. Сказал, что проведу в червоточину. Значит, проведу.
Волот усмехнулся.
— Знаешь, Коэд-Дин, ты мне всё же нравишься. С тобой не скучно. Ты хитёр, как дьявол, но всё же молодость делает тебя самонадеянным.
Я тоже усмехнулся.
— Не так уж я и молод. Мне больше ста лет, если ты забыл. — Затем шагнул к червоточине, принял образ призрака и добавил: — А теперь жди, когда червоточина откроется. И добро пожаловать.
Сказав это, я спрыгнул вниз, в закрытый котлован, проникнув сквозь его нитевую крышку. Затем спустился на дно, перевёл дыхание и оглядел пространство зрением сидарха. Лоб вспотел — это я почувствовал даже будучи в образе призрака.
Всё здесь оказалось так же, как обычно: яма, покрытая нитями, а дальше — туннель и перегородка-мембрана.
Я прошёл к перегородке, ещё раз вдохнул и выдохнул, готовясь к самому сложному испытанию, а потом проник через мембрану дальше. Запах тухлятины сразу ударил в нос.
Туннель плотно заполнял эфир.
Не чистый, а тёмный.
Да, именно так.
И если бы не Феофан, то я бы не знал, что близ Петербурга есть червоточина с тёмным эфиром, потому что её не могло быть на моей карте.
Про эту червоточину мне уже давненько сказала Виринея, а её попросил Феофан. Он сказал так: «Мёртвый Князь сможет познать в ней свои тайны».
А ещё мальчик назвал червоточину «скрытой» — и явно не просто так.