Я подозвал всех ближе.
— Приложите руку к статуе выдры. Заклинание запомнит вас, и после этого вы сможете свободно входить и выходить.
Надя подошла первой. Она коснулась камня ладонью и чуть вздрогнула, когда почувствовала покалывание в пальцах, но руку не убрала.
— Странное ощущение, — сказала она задумчиво. — Будто мурашки, только изнутри.
Волнов шагнул следом, всё ещё прижимая коробку с сервизом одной рукой. Вторую он положил на статую и поморщился.
— Ух ты, щиплется!
— Потерпи, — сказал я. — Это недолго.
Гаврила подошёл молча. Положил большую ладонь на камень и замер. Покалывание для него было сильнее: крупный человек, больше площадь контакта. Но он стоял неподвижно, только желваки играли на скулах.
Нюта подошла последней. Она робко коснулась статуи кончиками пальцев и тут же вскрикнула, отдёргивая руку.
— Ой! — она испуганно посмотрела на меня. — Оно… оно кусается!
— Всё в порядке, — сказал я. — Заклинание тебя запомнило. Теперь можешь проходить свободно.
Нюта потёрла пальцы и осторожно спросила:
— А что с теми, кого оно не запомнило? Что с ними случится, если войдут?
Я пожал плечами.
— Понятия не имею. Не я создавал это заклинание. Но явно оно предназначалось не для того, чтобы предлагать непрошеным гостям чай с печеньем.
Нюта побледнела и переглянулась с Гаврилой.
На самом деле я прекрасно знал, что будет. Сначала предупреждение: ощущение холода и давления, которое заставит незваного гостя остановиться. Потом сигнал тревоги хозяину, если гость не уйдёт. А если и после этого не остановится — водяные плети атакуют, захватывая и удерживая нарушителя до прибытия владельца.
Но пусть слуги гадают. Страх перед неизвестным, это лучший сдерживающий фактор. И если Лазурины вздумают подослать кого-нибудь, пусть этот кто-то хорошенько подумает, прежде чем переступать порог.
Мы спускались по лестнице к причалу. Глаза каменных выдр светились ровным синим светом, провожая нас к воде.
День клонился к вечеру, и солнце уже опустилось к верхушкам деревьев на дальнем берегу, окрашивая озеро в золотистые и розовые тона.
Вода была спокойной, почти неподвижной, и катер покачивался у причала в такт едва заметным волнам.
Волнов первым дошёл до него и уже занёс ногу, чтобы ступить на борт, когда это случилось.
Паника! Не моя, чужая.
Сердце заколотилось и мне пришлось успокаиваться резким усилием воли. Я обернулся к озеру, вглядываясь в спокойную гладь воды. Ничего. Ни ряби, ни всплеска, ни малейшего намёка на то, что происходит там, в глубине.
Только пронзительный крик.
«Данила!» — голос Капли ворвался в мою голову, высокий и срывающийся от ужаса. — «Помоги! На помощь!»