Между большим и указательным пальцем была зажата крохотная пилюля, которая осталась на столе.
Через мгновение Заславский накрыл её ладонью.
Русло сузилось до тридцати шагов, течение замедлилось, и вода здесь стояла почти неподвижно, тёмная от тени — лишь местами на поверхности играли солнечные лучи, которые смогли прорваться сквозь кроны.
Ели подступали к самой воде так плотно, что ветви нависали над бортом, роняя на палубу мелкие рыжие иголки.
Федька управлял катером уверенно, хотя по узкому руслу вести его приходилось осторожнее, чем на открытой воде. Двигались мы сейчас самым малым ходом. На развилках Федька оборачивался ко мне — путь ему был незнаком.
— Направо, — сказал я, когда между зарослями камыша открылась вода. — В эту протоку, аккуратнее.
Протока оказалась короткой, не больше сотни шагов, берега обрывистые, глинистые, с торчащими корнями деревьев. Катер прошёл её за полминуты.
А потом лес ушел в стороны, словно занавес в театре, и перед нами открылась Синяя Дыра.
После узкой протоки с тёмной непрозрачной водой оно выглядело удивительно.
Правильной формы круглое озеро с водой настолько синей, что цвет этот казался ненастоящим, нарисованным, слишком насыщенным для природного водоёма.
Цвет давали минеральные отложения на дне, а не магия, однако от этого знания вид не становился менее впечатляющим.
Даже я в очередной раз оценил его красоту, хотя меня трудно удивить.
Что уж говорить про Федьку. Тот открыл рот, озираясь, и едва не выпустил румпель из рук. Но вскоре взгляд изменился. Федька огляделся с тем настороженным узнаванием, с каким смотрят на место, о котором слышали страшные истории.
— Господин Ключевский, — голос у Федьки стал напряжённым, — это же Синяя Дыра. Сюда никто не ходит, тут место гиблое…
— Было, — ответил я спокойно. — Я очистил. Теперь здесь безопасно.
Федька посмотрел на меня, забыв закрыть рот. Доверие к учителю боролось в нём с тем, что он с детства слышал от ныряльщиков и рыбаков.
Доверие перевесило. Федька выправил курс и повёл катер дальше, к середине озера, хотя глаза его продолжали обшаривать воду по обе стороны борта.
Я тоже смотрел вокруг, но замечал совсем другое. Синяя Дыра возвращалась к жизни, и видеть это было приятно.
В мелководье у берега стайки мальков разбегались при приближении катера. Маленькие серебристые тела мелькали в прозрачной воде и пропадали под камнями.
Водные насекомые скользили по поверхности, оставляя за собой тонкие расходящиеся следы. На прибрежных камнях появились первые водоросли, нитчатые, тонкие, ярко-зелёные на фоне синей воды, и от них едва уловимо пахло свежестью, тем живым речным запахом, которого полгода назад здесь не было и быть не могло.