— Проверка завершена! — объявил Веселовский. — Артефакты сданы!
Пока Борис демонстративно разминал пальцы, готовясь к бою, ко мне подошла Надя.
— Данила, я виновата во всём этом, — слова вырвались из неё потоком, словно она боялась, что не успеет всё сказать. — Если бы я не пришла на этот проклятый приём, если бы не позволила Марине…
— Надя послушай меня, — я взял её за плечи, чувствуя что она дрожит. — Ты ни в чём не виновата. Думаешь, он не нашёл бы тебя, если бы ты отказалась от приёма? Такой: «Надежда Светлова не пришла, значит не судьба нам быть вместе, поеду я обратно в столицу!».
Надя уставилась на меня в изумлении, не зная, плакать или смеяться. Я же развивал успех.
— Это очень хорошо, что всё случилось так, и что я оказался рядом, — я заглянул ей прямо в глаза. — Соберись, мне очень нужна твоя помощь,
— Да, — сказала она неуверенно, а затем, словно приходя в себя решительно закивала. — Конечно, скажи что надо делать.
— Ррасскажи мне всё, что знаешь о Борисе, — ответил я. — Любая деталь может быть важна.
Надя сглотнула, собираясь с мыслями. Я видел, как она заставляет себя думать логично, как врач, анализирующий симптомы.
— Он учился в Имперской академии, геомант. Был лучшим на курсе, чемпион академии три года подряд. Никто не мог победить его в честном поединке.
— В честном, — повторил я, наблюдая, как Борис что-то шепчет Веселовскому. — Что ещё?
— Я бывала на нескольких его поединках, — Надя нахмурилась, вспоминая. — Он не строит сложных комбинаций, просто обрушивает на противника всю мощь. Почти всегда побеждает в первые же секунды, даже не давая ответить.
— Что насчёт защиты?
— Он не умеет защищаться, — Надя покачала головой. — То есть умеет, конечно, базовые приёмы все знают. Но он считает защиту признаком слабости. «Лучшая защита — это нападение» — его любимая фраза.
— Самолюбие?
— Огромное, — она даже улыбнулась на мгновение, вспомнив что-то. — Однажды профессор Крамской пошутил насчёт его фамилии. Сказал что-то вроде «Златопольский — золотое поле, да урожай медный». Борис вызвал его на дуэль прямо в аудитории. Пришлось ректору вмешиваться.
— Не переносит насмешек, значит.
— Абсолютно. Он… — Надя замялась, подбирая слова. — Он привык быть первым во всём. Привык, что все восхищаются им, девушки вешаются на шею, преподаватели ставят в пример. Когда что-то идёт не по его плану, он бесится.
— Есть ещё что-то? — спросил я. — Любая мелочь?
— Он левша, — вдруг вспомнила она. — Не знаю, пригодится ли тебе это.
— Отлично, это полезно.
— Господа, прошу занять позиции! — голос Бурлакова прервал нас.