Горничная внесла поднос с кофейником, чашками и графином воды. Аромат свежего кофе мгновенно заполнил комнату.
— Может, чего покрепче? — с надеждой спросила Аглая, кивая на буфет, где поблёскивали хрустальные графины. — Коньячку? Для поправки здоровья?
— С утра лучше воду. Поверьте, поможет быстрее.
Пока Жозефина расставляла чашки, звеня ложечками и тихо причитая над пятном от кофе на скатерти, я направил тонкую струйку энергии на стакан с водой. Вода едва заметно засветилась изнутри, совсем чуть-чуть, как если бы через неё пропустили солнечный луч. На поверхности появилась мелкая рябь, хотя графин стоял неподвижно.
Аглая скептически посмотрела на стакан воды, потом на меня, пожала плечами и выпила залпом. Замерла, моргнула несколько раз.
Замерла. Моргнула несколько раз, словно не веря своим ощущениям. Провела рукой по лбу, потом по вискам. Выпрямилась в кресле, и морщинка между бровей разгладилась.
— Что за чертовщина? Голова прошла! Как вы это сделали?
— Что сделал? — снова изобразил я недоумение. — У вас обезвоживание, так что это проверенный рецепт.
Она прищурилась, разглядывая меня поверх кофейной чашки. В утреннем свете её глаза оказались не карими, как казалось при свечах, а орехового цвета с золотистыми искорками.
— Вы вообще кто, господин Ключевский? Неделю назад вы были похожи на бедного родственника на богатых похоронах. А теперь являетесь в моё окно как призрак, творите чудеса с похмельем и раздаёте топазы по четыре тысячи как леденцы.
Говоря о топазе, она коснулась груди. Камень всё ещё висел на её шее, поблёскивая в утреннем свете.
— Кстати, спасибо за роскошный подарок. Вчера все дамы умерли от зависти. Особенно одна крыса, она пришла… впрочем, не важно. У неё был похожий топаз, но раза в два меньше. Она так смотрела на мой камень, что я боялась, как бы она его не сглазила. Или не украла. Хотя красть ей не впервой, поскольку, говорят, она увела любовника у собственной сестры.
— Это не подарок, а гонорар за выполненную работу, — уточнил я.
— Щедро даже по моим меркам. Больше как-то раз заплатил только старый князь Оболенский. Восемь тысяч, представляете? Правда, тогда пришлось целую неделю изображать интерес к его коллекции бабочек.
— Информация того стоила. Но чтобы гонорар окончательно стал вашим, мне нужно кое-что проверить. Позвольте?
Протянул руку к кулону. Аглая момент колебалась, потом сняла цепочку и передала мне. Топаз лёг в ладонь, всё ещё тёплый от её тела.
Я закрыл глаза. Коснулся камня не физически, а магически, пробуждая дремлющее заклинание. «Память воды» откликнулась мгновенно, как хорошо настроенный инструмент отзывается на прикосновение мастера.