Карасёв начал понимать. Лицо прояснилось, как небо после грозы:
— Точно! И пока человек ждёт, пока приказчик объясняет, как прибором пользоваться…
— Он уже присмотрел себе безделушку! — подхватил Мутный. — Или две! Или три! Где купил одно — обязательно присмотрит другое. Закон торговли!
Звонарёв добавил, оживляясь:
— А мы можем специально рядом с приборами выставить самый ходовой товар! Табакерки, броши, запонки.
— Вот! — Мутный торжествующе ткнул в него пальцем. — Наконец-то проснулись! А ещё подумайте, какую рекламу получим! Раньше к нам заходили только коллекционеры да перекупщики. Узкий круг, все друг друга знают. А теперь?
Он развёл руками, как актёр, изображающий вселенский размах:
— Весь город узнает наши лавки! «Это те самые антиквары, что спасают Синеозёрск от водной отравы!» Газеты напишут! На улицах будут говорить!
— И репутация улучшится! — воскликнул Карасёв, окончательно воодушевившись. — Больше не скажут, что антиквары только краденым торгуют!
— Именно! — Мутный вернулся к столу, плюхнулся на стул. — Мы станем благодетелями города! Героями! А герои могут и цены поднять на остальной товар. Скажем, процентов на двадцать. Для начала.
Настроение в комнате кардинально изменилось. Из подавленных жертв они превращались в азартных дельцов, учуявших запах прибыли. Глаза заблестели, плечи расправились.
Карасёв уже строил планы, размахивая руками:
— Надо витрины переделать! Тестеры на самом видном месте, а рядом мелкие безделушки. То, что глаз радует. И ценники красивые сделать!
Звонарёв кивал:
— И вывески новые заказать. «Официальный распространитель спасительных приборов» — представляете, как звучит! Золотыми буквами по чёрному полю!
Мутный добавил:
— И с газетчиками поговорить надо. Пусть напишут, как мы благородно откликнулись на призыв спасать горожан. Может, даже интервью дадим. Расскажем, как переживаем за здоровье простых людей.
— А что скажем про… ну, про вчерашнее? — Карасёв кивнул на отозванные заявления. — Если из полиции снова спросят?
Мутный отмахнулся:
— Скажем, что было недоразумение. Происки завистников, которые хотели нас поссорить с уважаемым Семёном Аркадьевичем. Но мы, как люди благородные, разобрались и теперь работаем вместе на благо города.
— И знаете что? — вдруг сказал Звонарёв. — А ведь мы действительно будем спасать людей. Пусть не по своей воле, пусть вынужденно, но ведь будем же!
— Ну и что? — пожал плечами Карасёв.
— А то, что совесть чиста будет. Мало ли, вдруг там, наверху, — он неопределённо ткнул пальцем в потолок, — это зачтётся.
Карасёв фыркнул: