— Массовое производство этих приборов начнётся через несколько дней. Но для эффективного распространения нужна торговая сеть. Магазины, где люди смогут купить спасительное устройство. Именно поэтому, — я сделал паузу, глядя каждому в глаза по очереди, — я верю в ваше доброе сердце и благородство. Уверен, вы захотите присоединиться к благотворительному фонду «Чистая вода».
— Благотворительному? — недоверчиво переспросил Звонарёв, поправляя очки. В его голосе сквозил скепсис человека, привыкшего искать подвох в красивых словах.
— Именно. Условия предельно простые и прозрачные.
Я начал загибать пальцы, перечисляя:
— Первое, приборы будут продаваться в ваших лавках с наценкой максимум пять процентов. Это покроет исключительно расходы на хранение и обслуживание. Никакой прибыли сверху.
Карасёв дёрнулся, словно его ударили. Пять процентов — это почти ничего в их понимании. Они привыкли накручивать минимум пятьдесят, а то и все сто.
— Второе, вы обязуетесь активно информировать покупателей о важности проверки воды. Объяснять, как пользоваться прибором, рассказывать об опасности заражения. Стать, так сказать, просветителями.
Мутный открыл рот, явно собираясь возразить, но я продолжил, не давая вставить слово:
— Третье, оплата приборов производится полностью при получении партии. Стопроцентная предоплата. Это гарантирует вашу заинтересованность в быстрой реализации.
Я всмотрелся в их побледневшие лица и добил.
— Четвёртое, каждый десятый прибор вы выкупаете за счёт фонда. Эти приборы будут бесплатно переданы в приюты, больницы, школы и другие социальные учреждения.
Карасёв не выдержал. Голос сорвался на визг:
— А что нам с этого? Работать почти бесплатно? Да ещё и доплачивать за каждый десятый?
Я выдержал паузу, пристально глядя на каждого по очереди. Мутный нервно дёргал бороду. Звонарёв сидел неподвижно, только пальцы подрагивали на столешнице. Карасёв тяжело дышал, словно пробежал длинную дистанцию.
— Возврат вашего имущества, — произнёс я негромко, но веско. — Которое сейчас находится в… скажем так, в надёжном месте.
Понимание медленно проступало на их лицах. Конечно, они догадывались, что их товары не испарились сами собой. Но услышать подтверждение — другое дело.
— Схема следующая, — продолжил я деловито. — Четверть имущества вернётся вам сразу после подписания учредительных документов фонда. Ещё четверть — после оплаты первой партии приборов. Оставшаяся половина, когда начнётся реальная торговля и мы убедимся в вашей добросовестности.
Тишина сгустилась, стала почти осязаемой. Слышно было, как внизу стучат кружки о столы, как скрипит под кем-то половица в коридоре. Антиквары лихорадочно просчитывали варианты. С одной стороны унизительные условия, работа почти задаром. С другой — полная потеря всего нажитого. Финансовый крах.