— Вы ушли вперед и ничем не рисковали. Я просчитал все до мелочей. Да, это был отвратительный поступок, но я отчаялся найти другой способ открыть вам глаза. Этот проходимец, прикрываясь чувствами, спит и видит, как бы прикарманить Лунный Камень.
— Я проходимец? Ничего не путаешь? — Ангарал натужно рассмеялся. — А может, ты нищий, низкородный выскочка-перебежчик, которого чудом, благодаря заступничеству ее светлости, оставили в живых и амнистировали?
Парни оба подались вперед, кажется, желая вцепиться друг другу в глотки чуть ли не зубами. Однако Люсинда успела выставить руки в обе стороны, удерживая кавалеров на расстоянии. Внутри расползался такой первозданный, ранее абсолютно незнакомый ужас, что хотелось лишь убежать и спрятаться. Только она больше не ребенок, а великая княжна. Она не имеет права потворствовать своей слабости, тем более когда есть шанс все окончательно прояснить. И девушка решила допить эту чашу с ядом до дна.
— Кто из вас организовал камень, прилетевший в карету? И каким образом подстроил коровью желтуху?
— Не я, клянусь! — почти в голос произнесли эльфы.
Ну хоть что-то оказалось действительно несчастливым стечением обстоятельств! Или же… есть кто-то еще? От страха, отчаяния и совершенной дезориентированности, что делать дальше, хотелось взвыть. А ведь ей теперь и посоветоваться не с кем. «Предали! Оба предали!» — пульсировало в мозге.
Княжна набрала в грудь воздуха и продолжила:
— Чтобы вы ни говорили и ни думали, вы оба рисковали моей жизнью в эгоистичных целях. Пытались манипулировать. С любимыми так не поступают! И с друзьями тоже. Отныне я не смогу доверять ни одному из вас! Посему приказываю оставить должности и покинуть дворец до утра. Я никому не скажу о дуэли, а лорда Фингона сейчас же оповещу без объяснений, что требую замену начальника охраны. На этом все. И чтобы мои глаза вас больше никогда не видели.
И Люсинда, опустив руки, резко развернулась и пошла к выходу. Ей надо было убраться отсюда как можно быстрее, чтобы не разрыдаться, не уронить лицо и не выглядеть жалкой. Великая княжна себе не могла такого позволить.
Вот сейчас, в перелете между космопортом и планетарной олимпийской деревней, Фиравел как никогда ярко представлял значение фразы «явиться с корабля на бал». Да, и он, и Мисти, и Томас усиленно тренировались, но в эстафете по триатлону требуется еще и сыгранность, которую из-за отсутствия князя на Сохо отточить не удалось. Узнав, что лайнер прибывает на день позже запланированного, буквально к стартам, тренер рвал на себе волосы и, не стесняясь, костерил директора, позволившего участнику олимпиады отправиться на стажировку в такой важный период.