Таню я не видел. Я пытался её найти, чтобы узнать о Лане, но она словно растворялась в воздухе. Казалось, я вечно приходил в ту самую минуту, когда она только что покинула помещение.
Аларик пару раз промыл мне уши, требуя, чтобы я не забывал о тренировках. «В октябре начинаются игры в лиге, брат. Хватит страдать хернёй, брат. Я в тебя верю, но это серьёзно, брат». Его отеческая опека, смешанная с угрозой, стала уже привычной.
Жанна… мне казалось, она пару раз пыталась поймать мой взгляд и заговорить, но я делал вид, что увлечённо обсуждаю что-то с Зигги. Я знал — это лишь вопрос времени, когда она меня настигнет.
Ну и куда же без сплетен. Слухи обо мне множились, обрастая новыми дикими подробностями. Я старался не слушать и погрузиться в учёбу. Но именно это и сводило меня с ума.
КАКОГО ЛЕШЕГО Я УМУДРИЛСЯ СДАТЬ ВСЕ ЭКЗАМЕНЫ⁈ — этот вопрос гвоздём сидел в моём мозгу. — И КАКОГО ЧЕРТА, МАДАМ ВЕЙН, ВЫ ПРЕПОДАВАТЕЛИ ПРОСТО ЗАКРЫЛИ НА ЭТО ГЛАЗА⁈ ВАМ ПЛЕВАТЬ, ЧТО Я ВЕСЬ ЭТОТ МЕСЯЦ, НЕ УЧИЛСЯ, А ВЕЛ ПРАЗДНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ⁈
Ответа не было. Лишь тихая, почти зловещая снисходительность со стороны преподавателей и загадочная полуулыбка директрисы, которая, казалось, знала нечто, чего не знал я сам. И от этого осознания становилось ещё страшнее. Моя жизнь превратилась в странную, управляемую кем-то свыше игру, где правила писались без моего ведома.
Мы стояли у ворот академии, и на меня давило ощущение сюрреализма. Я сжимал ручку своего скромного чемодана, а перед нами, затмевая своим видом все остальные экипажи, стояла карета. Но не простая. Её запрягали не лошади, а два величественных грифона с орлиными головами и львиными туловищами. Их оперение переливалось на солнце золотом и бронзой, а когтистые лапы нетерпеливо перебирали по булыжникам.
— Это что такое? — не удержался я от вопроса, чувствуя себя полным профаном.
— Карета. Учёба вообще мозги съела? — хмыкнула Сигрид, поправляя перчатку. Но в её глазах читалось то же самое потрясение, просто она лучше умела его скрывать.
— Я понимаю, что это карета. Откуда у нас такие деньги? — прошептал я.
Сигрид повернулась ко мне, и на её лице расцвела торжествующая, почти злорадная улыбка.
— Жена твоя, — важно сказала она. — Привыкай.
От этих слов меня передёрнуло.
— А ты чего так радуешься⁈ — фыркнул я. — Продала жопу брата и думаешь, жизнь удалась⁈ Ни один кавалер к тебе теперь не подступится!
— Роберт! — Сигрид надула губы, но в её глазах плескалось веселье.
— За какого-нибудь старого пердуна выйдешь! Я тебе устрою!
— Мария не допустит! — парировала она, поднимая нос.