Пока она соображала, сможет ли подняться или стоит плюнуть на дух соревнования, к ним подбежал капитан команды и заверещал на грани ультразвука:
— Встать, бойцы, и продолжать сражаться! Лоран, ты можешь сломанную ногу руками передвигать, только не сдавайся! Лита, ты потеряла всего пол-литра крови — даже не думай использовать такую мелочь как оправдание!
Лита уже со смехом посмотрела на подругу:
— Виола, не сходи с ума, это ведь просто игра!
— Игра⁈ — заорала она так, что трибуны притихли. — В прошлом году маги нанесли сокрушительное поражение оборотням, а в этом продуем⁈ Ни за что! На нас смотрит история!
Под «историей» Виола подразумевала, наверное, бывшего капитана сборной — Вайда. Он закончил академию в прошлом году, вполне уверенный, что передает бразды правления достойным. Судя по всему, он немного просчитался. Некоторым достойным важнее повеселиться, чем победить.
В последний семестр у них с Виолой неожиданно случилась любовь. Вернее, очень даже ожидаемо — настолько они друг другу подходили темпераментом и даже своими ролями на факультете. Виола, хоть и не была самой одаренной студенткой, но знала такое немыслимое количество заклятий, разбиралась в таких тонкостях колдовства, что по праву стала считаться лучшей — и уж точно ни у кого не возникло сомнений, что именно ей быть координатором на битве. Она ведь и организатор, и вдохновитель, и подгонятель нерадивых, и бесценный кладезь информации на любое задание! Литу капитан сборной приняла без вопросов, как с их же группы Керана и Зарину, ведь маги чистых стихий по определению сильны. И, во многом благодаря им, колдуны прошли сначала во второй тур, а потом и в финал — вместе с факультетом трансформации. Такое соотношение сил случалось нередко, но Виола была уверена, что в этом году они повторят рекорд прошлого — уничтожат оборотней как малых детей. Так бы и случилось, если бы двое не решили полежать на земле прямо в самый разгар схватки. И, разумеется, подвел Лоран — самое слабое звено ее команды.
Лоран снова учился на третьем курсе, поскольку несколько месяцев провел в бессознательном состоянии. Но и после того, как пришел в себя, долгое время выздоравливал. И теперь вновь носил переносной резерв. Перед отъездом господин Шолле провел однозначный инструктаж: вполне возможно, что чрезмерная сила Лорана осталась при нем — просто глубоко внутри, подавленная спешным обрядом некромантов в день прорыва, но он ни в коем случае не должен ею пользоваться. Вытащит наружу лишь в случае, если миру будет угрожать новая беда. Дело в том, что Шолле не был до конца уверен, что прорыв не пустил корни в эту немыслимую магию, равной которой вообще не было в истории. И любая попытка воззвать к ней может иметь последствия. Собственно, эти размышления полностью повторяли старые выводы Лорана: для гармонии любому действию нужно противодействие, если некто обладает немыслимой мощью, то обязательно найдется русло для ее применения. И тот, кто не хочет больше подобных испытаний, никогда не обнажит имеющееся страшное оружие. Лорана такой расклад вообще не озаботил — он давно привык пользоваться небольшой переносной силой, которая позволяла решать многие текущие задачи. Диплом он не защитил, но был тому даже рад — мог пока остаться в академии и прокачать курс эпидемиологии. К сожалению, прорыв выпустил в свет море болезней, большинство из них за год были выловлены и уничтожены, но некоторые придется устранять в ближайшем будущем. И эта работа как раз для Лорана, который продолжал чувствовать ответственность за все печальные результаты того дня.