Из-за своего состояния Лоран не присутствовал на коронации, а Лита, разумеется, осталась при нем. Она провела во дворце всего несколько дней — как первый свидетель всего произошедшего. Верховный Маг и его жена произвели на нее самое приятное впечатление. Они были рады такому разрешению предсказания и этого не скрывали, но сухо подсчитывали потери и отмечали каждого, кто внес свой вклад. И всем Ронарским, оставшимся не под короной, но рядом с ней, пришлось признать, что Оланир, принявший на себя удар, заслуживает как минимум гуманитарной помощи, а как максимум — пересмотра условий торговых соглашений. Кажется, они еще несколько поколений будут считать оланирцев врагами, но теперь начали всерьез уважать этих врагов и признавать их силу. Отличное начало для прочной дружбы в будущем.
Лита сама была вынуждена сообщить Инирану и Тиалле об отношениях с их сыном — очень неприятная и неловкая ситуация, в которой девушки точно не должны участвовать в одиночку. Но Верховная Фея лишь кивнула, а в синих глазах Верховного Мага загорелся озорной огонек — дескать, кто тебе виноват, Лита Ворон, сама на такое счастье подписалась. И, может, даже отлично, что она физически и магически сильна — только такая запросто уживется с их прекрасным сыном, о семейном будущем которого всерьез ведь никогда не размышляли.
И это было первое, что сообщила Лита, едва Лоран открыл глаза. Так и сказала после горячего поцелуя в его щеку, что пока он спал, она случайно стала называться его невестой. На что больной попытался приподнять ослабевшую руку, не справился с этим, сильно побледнел и поинтересовался:
— Девушка, а вы кто?
Лекари сразу забегали по палате — пробуждения больного ждали и были готовы даже к тому, что он вообще ничего не вспомнит, слишком большой удар пережило его сознание. Но Лоран, наблюдая за суматохой, одумался и добавил:
— Да пошутил я. Но так было интересно посмотреть на твое лицо. Лита, меня пока бить нельзя, дай время оклематься.
Коротко говоря, спорный характер остался при нем. Она и не собиралась бить, почти плакала от счастья, что вернулся — и именно таким, какой ей всегда нравился.
День прорыва друзья старались не вспоминать, особенно при Лоране. Незачем было нагнетать и терзать то, что уже невозможно изменить. Смерть Элонессы сказалась на каждом, но Лоран о ней тоже почти не говорил — и было видно, что мучается виной, хотя ему как раз винить себя не за что. Вайд и Виола страдали тем же — что не успели, не защитили, не остановили. Но тяжелее всех тогда пришлось Ашку. Лита даже не сразу осознала, насколько сильно эльфийка запала в сердце инкуба — первая девушка, на которой он успешно испытал свое внушение, и первая девушка, подарившая ему настоящий взрослый поцелуй. Ашк с ее потерей будто стал холоднее сердцем, равнодушнее ко всему вокруг, даже циничнее — и через несколько недель вдруг стал первым соблазнителем факультета, у которого иногда даже выпускники совета просили. И он давал эти советы: чтобы быть настоящим инкубом, надо научиться ничего не чувствовать по-настоящему, тело и телесное лежит в отдельной плоскости от важного и душевного, вот тогда физиологии ничто не помешает. Ашк сделался самым беспощадно-очаровательным инкубом, о котором брошенные любовницы прольют еще реки слез, но стал ли он притом счастливее, чем был раньше — наивным, смешным и почти романтичным пареньком — большой вопрос. Но зато каким он стал брутальным! Сначала попалась Ирма, которая здесь провела-то всего неделю перед возвращением в Оланир — и всю неделю она удивлялась, как плохо ее готовили в сравнении с настоящим профессионалом; затем Виола поплыла в сумрачных фантазиях, а за ней и Нилла начала подозрительно поглядывать в его сторону. Если Ниллу спасло недюжинное самообладание, то Виолу вытащил из любовной однодневной передряги Вайд. С тех пор они и превратились окончательно во влюбленную пару, коей никакие сверхинкубы не страшны.