Он уже навис надо мной, озорно заглядывая в глаза. Я остановила его прижатыми к обнаженной груди ладонями:
— Еще один вопрос, Лоран. Как ты живешь столько лет с осознанием, что твои дни сочтены? Как не сошел с ума от этой мысли? Откуда столько силы — приехать сюда за мной, зная, что здесь меня и оставишь?
— А разве твои дни бесконечны? Разве здесь уже не погибли десятки магов — многие тоже молодые, не успевшие ни жениться, ни обзавестись детьми.
— Да, но…
Лоран перебил:
— Зато у меня, в отличие от всех остальных, всегда был понятный смысл. Я знаю, зачем я есть. Многие могут похвастаться тем же? И, не буду скрывать, я про себя как лозунг повторяю мантру: «В предсказаниях всегда есть ошибки». Вот увидишь — все обязательно пойдет наперекосяк, непременно случится что-то поперек слов оракулов. И с этим мы ничего не можем поделать. Но заодно это означает, что никто из нас не знает наверняка, чем же все закончится. Быть может, я стану единственным, кто выживет, когда весь мир падет? Вот тогда я еще пожалею, что оракулы просчитались. Кстати, я хочу посмотреть на место прорыва ближе.
— Нельзя! — воскликнула я слишком громко и заставила себя добавить более спокойно: — Не надо, Лоран. У меня такое ощущение, что он, словно живой, тебя чувствует и ждет.
Лоран легко улыбнулся:
— Хорошо, не пойду, пока не позовут. Но я уже слишком близко, чтобы теперь бояться.
Больше он мне не дал возможности ни спрашивать, ни отвечать. Целовал, раздевал, мучил ласками, разрешал тихо стонать и нагнетал предвкушение. Но когда наконец-то потянулся к завязке на своих дорожных штанах, мы оба подскочили от оглушительного звука.
— Что это? — Лоран бросился к окну.
— Сирена, — монотонно от давящего напряжения сказала я. — Мне нужно бежать туда. Этот звук означает, что происходит что-то ужасное.
Я спешно одевалась, не забыв о шали и теплых носках, когда Лоран произнес с той беспечностью, которая только ему в таких обстоятельствах под силу:
— А мне кажется, что таким звуком могут приглашать именно меня. Видишь, Лита Ворон, как здорово быть самым важным человеком в мире — никто не обвинит в завышенной самооценке.
Поспешила быстрее отвернуться, чтобы он в моих глазах не успел заметить накатившую слабость.
Мне было очень стыдно, что я друзьям даже десяти минут времени не уделила. По сути, просто бросила здесь устраиваться самостоятельно, не поинтересовавшись ни их делами, ни эмоциями. А потом и вовсе уснула — проспала большую часть оставшегося времени. Казалось, что все успею — и с ними, и с Лораном, но не успела ровным счетом ничего. Это какой-то бич, свойственный всем: всегда кажется, что времени впереди много, а потом застываешь в осознании, сколько же самого бесценного сокровища спустил попусту. И сейчас чувствовалось — нет, я практически знала это наверняка — что ресурс исчерпан. Что для кого-то из нас день уже не наступит, и будет поздно пытаться сказать то, что не успел.